После окончания очередной партии они сидели за небольшим карточным столом. На улице уже давно стемнело, но Жан Ле Фонтен был так рад, если не сказать счастлив, встрече знакомого, что никак не хотел отпускать его.
– Я видел ее только в первых числах сентября… где-то на приеме. Не помню точно число.
– А… – Жан кивнул. – И как она?
– Как всегда.
– Хороша, верно?
Венсан неловко улыбнулся.
– Знаете, мсье Кара, – произнес Жан, которого тянуло на откровенность, – меня немного тяготит некоторое… одно обстоятельство. Видите ли, я всегда боялся того вопроса, что я могу ей дать. Я, конечно же, довольно состоятелен и, кроме того, у меня дворянские корни. Но вот могу ли я сделать ее счастливой… Я ведь, как вам сказать, по сути своей очень простой человек, неизысканный, не привыкший ко всяким развлечениям, салонам. Я военный… Да и к тому же не особенно хорош собой.
Венсан не верил своим ушам. Внешне он был противоположностью мсье Ле Фонтена, ему и в голову не приходило, что мужчину могут посещать подобные мысли. Кроме того, он, по всей видимости, знал Еву Ле Фонтен куда лучше ее супруга. Ему казалось, что денег и титула было вполне достаточно, чтобы купить эту роскошную женщину.
– Ну, что вы думаете? – несколько взволнованно спросил Жан. – Вы же видите нас со стороны.
Он спрашивал так прямо и так искренне, что уклониться от ответа не представлялось возможным.
– Вы хороший человек, мсье Ле Фонтен. И этого вполне достаточно, чтобы сделать счастливой любую женщину.
Картежные партии, долгие разговоры про жизнь. Это больше напоминало отпуск, а не боевые действия. Однако «сидячая» война длилась недолго.
Французы, конечно, ожидали нападения, но просчитались. Все происходило как в страшном сне. Основные силы оказались сосредоточены на территории Бельгии, окружены двумя гитлеровскими армиями, зажаты в капкан и практически уничтожены. Вскоре после этого были разгромлены и французские силы, оставшиеся у Мажино.
Улицы Орийака медленно пустели. Это происходило день ото дня, но к этому так сложно было привыкнуть. Всегда веселый и беззаботный город теперь будто осиротел. Люди прятались в ожидании чего-то страшного, скорого и почти неминуемого. Война, еще недавно казавшаяся нереальной, становилась неотвратимой и близкой.
Дома Ева осталась совсем одна. Она закрыла за собой дверь и очутилась в полной тишине. Даже соседей не было слышно. Ни единого шороха. Но она не хотела поддаваться панике, которая захлестнула остальных. Она всегда шла вперед с поднятой головой и раскрытыми глазами, с верой в себя и в свое будущее. Она считала, что всего сможет добиться, и добивалась. И сейчас она не собиралась ничего терять.
Раздался короткий стук в дверь. Не задумываясь, она направилась открывать и замерла в недоумении, увидев на пороге Венсана Кара в шинели и высоких солдатских сапогах. Недоумение сменилось негодованием.
– Зачем ты пришел? – холодно и жестко спросила она. – Думал воспользоваться ситуацией в отсутствие моего мужа? Это омерзительно.
Он встретил ее холодный взгляд, молча достал из кармана какую-то бумажку и протянул ей.
Еве стало не по себе, оттого что он был так спокоен, оттого что лицо его было каким-то суровым, а вместо ожидаемых насмешек он молчал. Она приняла документ из его рук и молча развернула его.
Это была повестка о гибели ее мужа. Ева лишь на миг прикрыла глаза. Слез не было, как не было и желания плакать.
Он все еще стоял рядом, ожидая ее реакции.
– Неужели он не заслужил ни единой твоей слезинки?
Она резко подняла на него взгляд.
– Ты рассказал ему про нас? – внезапно спросила она вместо ответа.
– Нет, – кратко и сурово отрезал Венсан.
Ева неопределенно кивнула. Она была безмерно холодна, словно все ее чувства, все эмоции были замурованы где-то в тайниках души или как будто она разучилась чувствовать вовсе.
Наскоро вырытые окопы обозначали новые позиции отступающей французской армии. Люди, сидевшие в этих окопах, были измучены, усталы, а главное, лишены всякой надежды.
Новый день, новый час – шаг назад. Они отступали, почти бежали под натиском молниеносного наступления. Им нечего было ждать, только новых и новых жертв, новых шагов назад.
Последние полчаса было тихо. В позициях Иностранного легиона наступила передышка. Сесар сидел в окопе, откинувшись спиной на неровную стенку из сырой земли и закрыв глаза.
Пригибаясь, спасаясь от случайных пуль, приблизился Хорхе и опустился на сырую землю рядом.
– Передышка будет недолгой, – произнес он.
Сесар открыл глаза.
– Да уж… Перед тем как нас сотрут с лица земли, – промолвил кто-то со стороны.