По заснеженной дороге нельзя было слишком гнать коней. Но с гор Хаштадсар и Базз надвигался сильный ветер. Бабек опасался, что угодит со своими спутниками в буран. Кони шли рысью, из их горячих ноздрей валил пар. Беспокойный взгляд Бабека опять был прикован к заснеженной дороге. Будто кто-то выкрал корону халифа Гаруна и выбросил на дорогу, а Бабек сейчас ищет ее, чтобы смастерить из нее воронье гнездо. Из карих глаз Бабека сыпались искры, но эти искры не могли растопить снег на дороге.
- Муавия, враг может нагрянуть внезапно, поглядывай назад! - предупредил Бабек брата. - Этот матерый разбойник, как бирюк, больше вредит зимой. Я же всматриваюсь вперед.
Муавия, повернулся в седле, и пристально всмотрелся в пройденный путь. Благодаря снежной белизне дорогу можно было разглядеть как в ясный день. Муавия тихонько кашлянул и махнул рукой:
- Эх, Бабек, какой же дурак в такой мороз вылезет из теплой постели? Никого не видно.
Изнурительная снежная дорога никак не кончалась. Под утро небо внезапно нахмурилось и налетел сильный буран. Бабек то и дело соскакивал с коня, нагибался и внимательно рассматривал виднеющиеся на снегу странные следы: "В этих следах сам черт не разберется. Разве ветер дает присмотреться толком? Сразу же заметает следы. Вот поутихнет буран, тогда поймем, что делать. Может, это - следы разбойников Лупоглазого".
Бабек предельно насторожился, вдел ногу в стремя, снова вскинулся в седло:
- Сердце никогда не обманывало меня. Здесь прошли разбойники.
Муавия пожал плечами:
- Что тут сказать, братец?! Эти следы больше похожи на верблюжьи, чем на конские. Может, до нас по этой дороге прошел караван?
Бабек насмешливо сказал:
- Глупыш, а я-то думал, что ты поумнел. А ты, оказывается, все еще младенец. Со дня казни главного визиря Гаджи Джафара, хоть один караван "колосса на глиняных ногах" приходил в Базз? Ни один! Это - конские следы. По краям снегу нанесло, потому они и кажутся большими.
Бабек говорил, как настоящий охотник-следопыт. Всадники внимательно слушали его. Муавия, остерегаясь новых упреков брата, пошел на попятный:
- Ну, братец, пусть будет по-твоему.
Бабек замолчал. Купец Шибл, поправив висящий на поясе меч, обратился к Муавие:
- Бабек прав. Сообразительный парень. Иначе разве люди Джавидана дали бы его нам в провожатые?
Горбатый Мирза, молчавший на протяжении всего пути, при имени "Бабек" наконец разверз уста:
- Клянусь духом пророка Ширвина, сестрица Баруменд в Багдаде то и дело о своем сыне Бабеке говорила... Я давно мечтал увидеть Бабека, да не удавалось. Действительно, он - парень храбрыщ.
- Ничего, Мирза, будем живы-здоровы, есть у меня свои намерения и немалые, - купец Шибл поднял обледенелый воротник тулупа, закутал шею и, оценивающе оглядев Бабека, продолжил:
- Если сестрица Баруменд согласится, то, как наступит затишье, возьму Бабека к себе вожатым каравана. Весь в покойного Абдуллу. Когда слышали, что мой караван ведет Абдулла, клянусь духом пророка Ширвина, даже бедуинские разбойники не осмеливались подступиться к моему каравану. Однажды Абдулла с мечом в руке самого "короля джунглей" загнал в вавилонские камыши. А Дербентская история!.. Тогда Бабек еще не родился. Ах, был бы Абдулла жив, поглядел бы сейчас на своего сына...
- Сестрицу Баруменд уговорим, - с готовностью отозвался Горбатый Мирза и попытался дыханием согреть пальцы. - Какой буранище! Кого хочешь выбьет из сил.
За столько лет Горбатый Мирза привык к багдадской жаре, что не мог вынести холода, и дрожмя дрожал в седле. Борода, покрылась мерцающим инеем, и горбун выглядел главным жрецом Азеркешнесба, осыпавшим бороду жемчугами. Если б из плоского носа Горбатого Мирзы не валил пар, он бы, возможно, обморозил себе лицо.
Мороз и коней разукрасил под стать всадникам. С отяжелевших пышных грив, с конских хвостов, завязанных в узлы величиной с кулак, свисали гроздья сосулек. Будто наряжалыцица Ругия этош ночью на крыльях Феникса прилетела из Золотого дворца и небывало разукрасила и всадников, и коней.
До Билалабада оставалось недалеко. Снег становился все глубже и глубже. Буран не унимался. Хрустя снегом под копытам, усталые кони продвигались вперед, часто спотыкаясь, по грудь утопая в снегу. Всадники щелкали плетками:
- Ну, проклятая, не спотыкаться!
- Вставай, мы отстали от Бабека.
- Вот так, хороший конь плетки не дожидается.
Кони вздрагивали от ударов плеток, поспешно поднимались, отряхивались и, закусив удила, устремлялись вперед.
Отпечатанные на дороге путаные следы то и дело заставляли Бабека спешиваться. Они были уже трудно различимыми. Даже сам Джавидан не разобрался бы в них. Бабек растерялся. Он разгреб руками свежий снег и внимательно всмотрелся. Заметил замерзший след подкованного коня. След был глубоким. Видимо поклажа лошади была тяжела: "Ну, старый лис, я же сказал, что тебе больше не удастся обхитрить нас. Я твою шкуру и у скорняка узнаю... Это те самые следы, что я недавно видел".
Ни у кого не оставалось сомнений. Все согласились с Бабеком.
