Джавидан оглядел дом своего покойного друга. В мешочке, стоящем в углу, оставалось немного чогана - мыльного растения. Поверх сложенной в нише постели лежали пустые шерстяные мешки. При свете очага блестела серебряная лука седла, висящего на опорном столбе. Почти все кувшины, обычно полные муганским вином, пустовали. К стене прислонена связка гранатовых прутьев. Эти священные прутья Баруменд хранила для Бабека. Продолговатый, похожий на дыню камень для шелушения риса и ручная мельница из двух плоских круглых камней размером с небольшое решето не первый год бездействовали. Молотильным камнем, тоже видно, так и не пользовались со дня покупки. Да будет проклята бедность! Бабека в Тавриз погнала нужда. Иначе, кто же покинет родной жров! Уйдя из вожатых караванов, Бабек в поисках заработка отправился в Тавриз: "Мать, подамся в Тавриз, заработаю денег, заново построю наш дом. Потом уйду в Базз".
Джавидан не любил пустых разговоров. Поев-попив, он прямиком перешел к делу:
- Сестра моя, Баруменд, я давно приглядываюсь к Бабеку. Он - настоящий игид, не однажды спасал моих людей от смерти. Он мне нужен в Баззе. Да и дочь моя Кялдания подросла. Говорит, дескать, жаль - такой игид не в Баззе.
- Да сохранит Кялданию сам великий Ормузд! Говорят, во всем нашем крае нет такой красавицы.
Джавидан тронул пышную бороду с густой проседью.
- Сестра мой, Баруменд, для девушки важнее счастье, красота- не главное.
Помолчав, он вновь повернул разговор в прежнее русло:
- Возьму Бабека, передам ему все мое имущество. Он проучит Лупоглазого Абу Имрана. Пока живы халифы, нам нельзя вкладывать мечи в ножны. Хочешь, предложил он Баруменд, - и ты вместе с Абдуллой навсегда переселяйся в Базз. По правде говоря, в последнее время не очень-то доверяю начальнику Базза Мухаммеду ибн Баису. Каким-то странным он стал.
Сердце Баруменд забилось учащенно, в душе поднималось радостное чувство: "Может, это - судьба, Кялдание и Бабеку суждено соединиться... Лишь бы все так и произошло... Что Мухаммед ибн Баис в сравнении с Бабеком?! Те, кто видел, говорят, что по уму, стрельбе из лука, владению мечом и скачке равных Кялдание нет. Клянусь духом пророка Ширвина, увидев ее, Бабек больше не вернется в Билалабад".
Баруменд радостно сказала:
- Брат Джавидан, это - моя давняя мечта. Я видела в вещем сне сына, он станет великим человеком... - Баруменд запнулась, потом, мягко улыбнувшись, добавила: - Но Бабек, подобно отцу птица перелетная. Его не так-то просто заполучить.
- А где же сейчас эта перелетная птица?
- С молочным братом своим, Муавией, отправился на заработки в Тавриз... Отстроить наш разрушенный дом хочет,
- Если буду в Тавризе, где найти Бабека?
- Он в учениках у известного мастера Мухаммеда.
Вскинув сросшиеся на переносице брови, Джавидан улыбнулся:
- Сестрица моя, Баруменд, тавризец Мухаммед ибн Равваз не мастер, чтобы твой сын был учеником при нем. Мухаммед - большой и уважаемый человек. Мухаммеда знает весь Тавриз. У него" знаменитые оружейные мастерские. Сколько раз я покупал у него оружие! Думаю отправиться в Тавриз, опять приобрести у него
оружие.
- Откуда мне знать, братец, - Баруменд слегка покраснела.- Тавриз далекий город, я там никогда не бывала. Говорю, что слышала. Лишь бы Бабек всегда водился с хорошими людьми. Отписала ему: сынок, да буду я твоей жертвой, пока стоит затишье, приезжай, хоть на праздник Ста дней. Да все никак не едет. Поговаривают, этот новый халиф Мамун против огнепоклонников, обращенных насильно в мусульманство, ничего не имеет, он с бедуинами враждует. Хорошо, что в мире стало тише, смертей поубавилось.
- Сестра моя, проклятье и белой змее, и черной! Халиф Мамун; как говорится, сворачивает вату в жгут и этим мягким жгутом снимает головы. От человека, который ради престола, лишил жизни собственного брата, всего можно ожидать. Он кровожадней, крокодила. И хитрее. С одной стороны - приказал отрубить Амину голову, с другой - уважил просьбу его матери Зубейды хатун, возвратил Азербайджан в ее владение. Слыхал я, что халиф раздавал жалованные грамоты на своей свадьбе и мой Базз достался брату Тахира, есть у него такой приспешник.
- Не знаю, братец, разные ходят слухи. Одни говорят, халиф Мамун доброжелатель огнепоклонников, другие говорят - враг, третьи уверяют, что он приверженец Зороастры, не верует в коран. И, дескать, уважает ученых людей, тех, что пишут книги.
- Все это так, сестрица моя. Я ведь сказал, что Мамун коварней крокодила. Все это он делает, чтобы укрепиться на троне. И нас пока не трогает, потому что занят устройством своих дел. Трон его все еще шаток. В Багдаде не признают его халифом. И голод, и холера косят людей. С амвонов мечетей раздаются проклятия халифу. Вдобавок во всем халифате стоит неимоверная дороговизна. В Зен-джане одну овцу можно выменять на раба.
