— Приветствуем тебя, огонь!
— Благодарим тебя, великий Ормузд!
— Лучись, лучись мой огонь, ты священен, как вода!..
Чиновники халифа Мамуна больше не смели распоряжаться в Стране Огней. Весть о победе Бабека разнеслась по всему халифату. В большинстве провинций усиливалось недовольство Мамуном. В Египте снова поднялось большое восстание. Воодушевленные победой Бабека, египтяне громили халифские войска. К сожалению, Бабек не мог поддерживать связь с египетскими повстанцами. Расстояние было слишком велико, да вдобавок между ними пролегали земли халифа.
В Сирийской провинции повстанцы жаждали крови. Разгорались мятежи и в городах халифата — Хамадане, Исфагане и Масабзаде. В областях Табаристан, Аран и Астрабад постепенно менялась обстановка.
Наместник Хорасана — Тахир ибн Гусейн, прежде преданный полководец Мамуша, отсекший голову халифу Амину, распоясался пуще наместника Андалузии Абдуррахмана Второго[136]. Он вел себя в Иране как настоящий Сасанидский шах. В областях Табаристан, Хорасан, Сийистан, Афганистан и Маварауннахр, подчиняющихся Тахиру, не признавали власти халифа Мамуна. В здешних мечетях имя халифа Мамуна даже не упоминалось. В восточных областях влияние Тахира, подобно влиянию покойного главного визиря Гаджи Джафара, было столь значительным, что в обращении с ним даже халиф Мамун был крайне осторожен. Убрать его было не так-то легко. Тахир хотел, чтобы войско Бабека лишило халифа Мамуна военной мощи, тогда бы осуществилась его мечта: окончательно отторгнуть Иран от халифата! Но когда своеволие Тахира перешло все границы, терпение халифа Мамуна истощилось и он стал искать средства, чтобы избавиться от Тахира… Тяжелое положение, в котором оказался халифат, было на руку и византийскому императору Феофилу[137]. Последний даже послал в Базз послов и предложил Бабеку союз против халифа Мамуна. Уже который год шли эти переговоры.
Влияние Бабека распространилось в халифате. Наместники, посылаемые в Азербайджан халифом Мамуном, или гибли от Бабекова меча, или же со страха вступали с ним в тайные сношения, заискивали перед ним. Наместник Азербайджана Али ибн Хашим открыто дружил с Бабеком. Халиф Мамун приказал отрубить голову Али, забальзамировать и провезти по всему халифату, возвещая, что такая участь постигнет каждого, кто предаст халифа и станет пособничать Бабеку Хуррамиту.
Халифские ищейки теперь вынюхивали следы лекаря Джебраила. Но напасть на них было невозможно. Во время всеобщего бегства с Хаштадсара он исчез и объявился в Бабековом стане, стал врачом предводителя хуррамитов, постоянно находился при Бабеке и лазутчики не могли никак выманить его оттуда.
Время от времени вспоминая о Джебраиле, Мамун говорил, дескать, врачей найдется сколько угодно, но его тревожит иное: этот христианин знает слишком много дворцовых тайн.
Мамуна сильно беспокоило внутреннее положение халифата. "Тысяча друзей мало, один враг — много". Халиф Мамун больше не раздражал исламское духовенство. По правде говоря, побаивался его. Халиф постепенно охладел к ученым, бравшим под сомнение коран: "Коран священен, ему оставаться таким, каким он создан!" Не очень-то доверял он и советам философа аль-Кинди: "Этот шайтан сбивает меня с пути. Без религии управлять халифатом невозможно". Зындыги, мотазилиты и суфии постепенно утрачивали свое значение во дворце. Халиф Мамун уже убедился, что с книгой пророка Мухаммеда шутки плохи. Только старый философ аль-Кинди твердо стоял на своем. Он продолжал свою борьбу с богословами.
После Хаштадсарской битвы войско Бабека заняло и город Хамадан. Казалось, хребет халифата переломлен. Уже сам Багдад находился в опасности. Городская знать роптала: "Однажды ночью гяур Бабек Хуррамит нападет на нас и сметет всех нас в Тигр! Халиф уже сейчас должен принять меры для предотвращения этой беды!"
Иранские феодалы продолжали свою прежнюю игру. Подбивали Бабека на быстрейшее взятие Багдада. Бабек разгадал умыслы иранцев. Когда-то, во времена Джавидана, такую же линию гнул и главный визирь Гаджи Джафар. Ныне же иранские феодалы хотели использовать меч Бабека, чтобы после уничтожения им Аббасидов возродить Сасанидское государство. Иранцы не могли забыть развалин Медаина. Им хотелось, чтоб и Багдад превратился в руины.
Халифат был таким обширным, что когда солнце всходило на границе с Китаем, в Андалузии оно шло на закат. Как мог один Азербайджан справиться с таким громадным государством?! Бабек был вынужден принять в свое войско иранских добровольцев. Ему нужны были сильные руки, владеющие оружием.
Бабек хорошо знал, что в трудную минуту ему нельзя будет опереться на иранских феодалов. Он полагался только на родной, Азербайджан. Вся страна, вооруженная, подобно крепости Базз, стояла за спиной Бабека. И император Феофил обещал всемерна помогать ему. "Нельзя терять Хамадан! Пришлю живую силу. Во что бы то ни стало удерживай Хамадан! Не то войска халифа Мамуна повадятся шастать к вам!"
