Шейх Исмаил, увидев, что на них летят не всадники, а сама молния, в ужасе повернул коня: "О аллах, помоги мне!"
Бабек направо и налево рубил теснивших его телохранителей Мухаммеда ибн Гамида. Много вражеских тел валялось под копытами Гарагашги.
Наконец скрестились два меча и ужасное ржанье двух коней сотрясло Хаштадсар! У всех побежали мурашки по телу; и пришельцы, и хуррамиты, невольно прервав схватки, наблюдали за поединком. Сражались два полководца!.. Кони с храпом вставали на дыбы. И тут откуда ни возьмись появился лев и прыгнул в седло Гарагашги. Бабек только раз махнул мечом сбоку и голова льва скатилась на землю. Кровь оросила серебряное седло и, стекая, обагрила ноги Бабека. Улучив мгновенье, Мухаммед хрипло выкрикнул "Лаилахаиллаллах" и попытался обрушить свой острый дамасский меч на голову Бабека:
— Получай, гяур!
Бабек тотчас прикрылся щитом. Щит был рассечен пополам. Мухаммед, осмелев, еще раз замахнулся мечом над головой Бабека. Бабек быстро подставил свой меч. Мечи ударились с такой силой, что во все стороны посыпались искры. Кони, снова встав на дыбы, ржали.
— Великий Ормузд, помоги! — воскликнул Бабек и, быстро вынув ноги из стремени, вмиг встал на седле. Выпрямившись, подобно тигру, бросился на грудь Мухаммеда ибн Гамида и они в седле схватились врукопашную… Для халифского полководца это было полнейшей неожиданностью, он растерялся и, сбитый кулаком Бабека, вывалился из седла. Не успел Мухаммед ибн Гамид приподняться, как Бабек с мечом в руке прыгнул на грудь противника и вмиг отсек ему голову.
— Старый пес!..
Хоть мечи опять были пущены в дело, но в халифском войске началась паника. Положение на поле боя тотчас изменилось. Хуррамиты с возгласами: "Великий Ормузд! Великий Ормузд!" перешли в наступление. От рыка Бабека задрожали горы:
— Лучники Рустама, на правое крыло!
— Отряд Муавии, на левое крыло!..
— Абдулла — в середину!..
— Оставшиеся в живых лучники Мухаммеда пусть остаются в запасе.
— Всадникам Мазьяра и Исмета больше не вступать в бой. Они и так понесли большие потери.
Халифское войско хоть и оказывало сопротивление, но лишенное предводителя, устоять перед хуррамитами не могло. Воины Абдуллы окружили часть халифского войска. Девушка, сидящая в паланкине, пытаясь покончить жизнь самоубийством, бросилась с верблюда наземь. Бабек поймал ее на лету:
— Великий Ормузд, это же — красавица пустынь! — восхищенно воскликнул он. — Потом обратился к пленнице. — Не бойся, мы с большим уважением относимся к девушкам. Видишь ни одна хуррамитская стрела не была пущена в тебя. Не бойся. — Он передал девушку своим телохранителям. — Отведите красавицу в мой шатер!
Телохранители отвели девушку в шатер. Воины поносили чужеземцев:
— Подлецы, прячущиеся под женским подолом! Даже одну девушку не могли защитить!
Халифское войско кинулось наутек. Опаленные, израненные львы бежали за хозяевами, широко разинув пасти, волоча за собой цепи. У главного палача Масрура и главного врача Джебраила дрожали колени. Масрур причитал: "Да раздавит аллах престол халифа Мамуна! Куда он нас послал?! Как бы нас свои львы и не сожрали!" Джебраил думал: "Опять я возвращусь в Багдад?! Нет, Золотой дворец мне опротивел. До каких пор я буду там лечить жестоких людей, до каких пор буду смотреть на напрасно пролитую кровь?! Мне выгоднее служить врачом у такого храбреца, как Бабек. Только бы удалось вырваться, перейду к нему. При первом же удобном случае…"
И Масрур, и Джебраил на бегу оглядывались по сторонам: "Где же шейх Исмаил?" А шейх Исмаил затерялся среди обезумевших людей, старающихся, давя друг друга, поскорее удрать.
Черные знамена валялись в пыли. Крики улепетывающих халифских вояк оглашали Хаштадсар:
— Ва вейла! Куда скрылся шейх Исмаил?! Гяуры перебили нас?
— О повелитель времен, явись!
— Аллах, обрушь на голову гяуров камни Сиджиль!
— Ва вейла!.. Как же эти гяуры подмяли нас!
— Ва вейла!.. Откуда эта черная туча?!
Солнце садилось, мрак опускался на землю. Белые облака на горизонте багровели. Бабек вновь бросил боевой клич и воодушевлял хуррамитов:
— Истребляйте врага!
Пленных было не счесть…
Багдад охватило уныние. Гонец не решался передать халифу Мамуну письмо с красным пером, привезенное с Хаштадсара. Золотой дворец погрузился в траур.
Статуя всадника на зеленом куполе дворца Золотых ворот направила свое копье на север — на Азербайджан. Казалось, всадник вот-вот обретет дар речи и объявит: "Люди, поднимайтесь на джихад[135], гяур Бабек Хуррамит угрожает Багдаду!"
Прекрасные обычаи всегда приносят счастье человеку.
День Хаштадсарской битвы по решению Мобед-Мобедана огнепоклонники стали отмечать ежегодно, как день победы, по этому поводу в атешгяхах разводился священный огонь. А в праздник: Ста дней весь хуррамитский край освещался заревом. Огнепоклонники в горах, ущельях, городах, селах разводили костры, собирались вокруг них, ели-пили, пели, славя огонь. В праздничную ночь выкрики захмелевших огнепоклонников разносились по всей округе:
