Но вернёмся к нашим баранам. Итак, хорошая новость заключалась в том, что с «болванчиками» получилось справиться, причём сделал это не я. Командный рёв Добрынина, сумел произвести ошеломляющий эффект. Град приказов мгновенно выдернул парней из любовной неги, добавив осмысленности глазам. За полное выздоровление я поручиться не мог, однако из балласта они превратились в боевые единицы, что уже было отменным результатом. Ещё бы им всем и Огру выдать оружие и доспехи — стало бы совсем хорошо. Но это было делом будущего, а в настоящем мы обнаружили ещё пару людей из плебеев, знакомого эльфа-агронома и наконец…
— Павел?–крайне неуверенно спросил я.
Было неожиданно встретить в капсуле одного из членов банды Стаса. Хотя, если вспомнить его ершистое поведение, такой исход становился наоборот закономерен.
— Она… её здесь нет?– в голосе Павла слышался неприкрытый страх. И это притом, что я знал его как безрассудного и определённо храброго парня.
— Кого «её»?
— И… И… госпожи, — ответил парень.
— Ты сейчас пытался произнести имя «Ирина», но не смог? — неверяще переспросил гном.
Ответом были судорожные кивки.
— Госпожа отдаёт приказы, их нельзя нарушать, — был ответ.
Послышалась матерная тира Добрынина, я был с ним солидарен в душе. Не так были ужасны слова, как выражение лица, голос Павла. Я не симпатизировал ему прежде. Считая ровно таким же бандитом, что и все остальные стасовцы. Сейчас моё мнение не изменилось, однако видеть униженного, практически уничтоженного человека было печально и чуточку страшно, ведь на его месте представлялись другие, уже более близкие люди или ты сам. Отчего возникало жгучее сожаление о том, что Ирина умерла столь легко. За такие игры с человеческим разумом дьяволицу стоило бы посадить на кол и оставить так подыхать.
— Ирина тебя больше не тронет, — произнёс насколько мог мягко.
— Да, не боись ты, у неё такой возможности совсем нет. Скоропостижно кончилась, — поддержал Дмитрий.
— Не получается, не бояться, — ответил Павел.
— Тогда пойдём, кое-что покажу.
С этими словами я потащил пострадавшего из камеры и завёл в ту самую комнату, где мы и спрятали труп. Он же был продемонстрирован жертве. Реакция была бурной. От паники, до неверия, и наконец облегчения. Павел, окончательно поверивший в смерть Ирины, просто сполз по стене на пол, а по щекам его покатились слёзы. И это у мужика, которого сдали в заложники свои же товарищи головорезам в нашем лице, а тот лишь злился и набрасывал компромата.
— Да какого хрена произошло? Что она такого с тобой сделала? — спросил недоумённый Дмитрий.– Ты же мужик. Уверенный в себе парень. Был.
— Ты не понимаешь.
— Ну так объясни!
Некоторое время Павел молчал, собираясь с духом, мы его не торопили. Вроде бы и стоило, но лично я печёнкой чувствовал, что хоть и мёртвая, а дьяволица проблем доставить ещё могла. И забегая вперёд скажу, так оно и оказалось.
— Мы толком не знали, что она делает, — наконец заговорил Павел. — Просто Ведьма порой забирала кого из служанок, кто проштрафился, а когда те возвращались, то становились другими. Послушными. Со странными привычками, но всем было плевать, а я… я молчал. Я всё время молчал пока не сорвался и оказался здесь. На месте тех служанок.
Павел замолк, собираясь с духом. Взгляд его не отрывался от трупа Ирины.
— Она занималась со мной, заставляла выполнять свои желания. От невинных до всё более унизительных. Так что ты превращался в какого-то пса, животное, а если противился… Я должен был обращаться к ней «госпожа». Ползать перед ней. Ллизать ей ноги… Если я отказывался, она отдавала Приказ.
Павел сжал кулаки, явно пытаясь унять чувства.
— Когда она касалась тебя, накатывало блаженство, хотелось повиноваться. Чтобы она не приказала. Даже если надо отрезать собственные пальцы. Ты это делал, а потом приходишь в себя и… И боялся, боялся, что она прикажет что-то ещё.
Мужчина посмотрел на свои пальцы, явно находившиеся на месте только благодаря регенерационной капсуле, и продолжил.
— Но если ты выполняешь то, что тебе скажут, то получаешь награду. Секс. Божественный. Непередаваемый. А затем следуют новые просьбы, хуже, унизительней, бесчеловечней. С собой самим, с другими… И каждый раз наказание если ты усомнился. Не сделал быстро. Дрогнул. Я не знаю, сколько продолжались сеансы. Я просто терял представление о времени, где нахожусь, что делаю. Всё, что хотелось — конца, конца этому всему. В какой-то момент он наступал, я оказывался в капсуле. Но только для того, чтобы проснуться вновь, для новой пытки.
Павел замолчал, кажется больше не желая продолжать, наша компания переглянулась, терзаясь размышлениями. И главные из них были в одном — кого и как умудрилась обработать дьяволица? Какие подарки в сознании людей она могла оставить?
— Ты знаешь, кого ещё так обработали? Кроме служанок? — спросил я.
— Я видел, что делали со служанками и сам… Но больше не с кем.
