— Идём, — сказал я, подтолкнув Ирину к самой большой капсуле. Она безропотно подчинилась. Вот только будущее показало, что вся её покорность была совершенно напускной.
Мы почти дошли до капсулы, когда Ирина словно бы споткнулась, из-за чего мы с гномом чуть на неё не налетели. А в следующий миг я почувствовал, как к телу прильнула девичья фигурка и прежде чем успел испытать удивление, всё потонуло в феерии чувств. Я ощутил невероятную негу, блаженство, экстаз. Глаза заволокло пеленой. И даже когда девушка отстранилось, ощущение пусть и ослабло, но не ушло до конца, продолжая дарить невероятное блаженство. Хотелось погрузиться в него целиком, не думая ни о чём, и лишь боготворя ту, кто подарила эти ощущения. Ведь как иначе относиться к столь обворожительному, прекрасному созданию, способному дать столь сладостное наслаждение?
Но постойте, кто она была такой? Я её знал? А кто я сам? И что с мной происходит?
Я почувствовал укол страха, острое понимание всей неправильности ситуации и повинуясь выработанным рефлексом направил ману в разум. И мир прояснился. Любовная пелена схлынула, очистилось зрение, я вновь очутился в той же самой комнате, в которой изменилось всего несколько деталей. Рядом со мной, с идиотской блаженной улыбкой застыл Дмитрий. Напротив, у капсулы, находилась та самая дьяволица. И, наконец, сам гроб в этот момент распахнул крышку, являя знакомое громадное тело.
— Что? Как ты так быстро очнулся? — растерянно спросила Ирина, впрочем, в её следующих словах зазвучало уже торжество. — Не важно, что ты поборол чары. Это тебе не поможет! С ним ты справиться не сможешь!
Я непонимающе уставился на дьяволицу, совершенно не представляя, откуда в ней была такая уверенность и что вообще означали её слова? Но предчувствие подсказало, что возникла такая убеждённость в победе не на пустом месте. Эта тварь уже показала неожиданные способности и точно прятала что-то ещё в рукаве. Пожалуй, убить её сейчас было самым верным решением.
Но прежде чем я успел исполнить задуманное, Ирина заговорила вновь, обратившись к заворочавшейся в капсуле туше. И то что произошло потом, полностью выбило меня из колеи:
— Милый, скажи, ты ведь защитишь меня? — проворковала дьяволица.
— Да! — раздался рык Добрынина, одним движением вымахнувшего из гроба.
И вот надомной нависла громадная туша, а в голове забился целый ворох мыслей. Но главные из них: «Какого хрена здесь происходит?» и «Как из этого дерьма выпутаться?».
Знаете, в моей новой жизни было не перечесть моментов, которые можно было охарактеризовать как «хреновые». Чуть ли не каждый день дарил мне очередные «приятные» ощущения. Порой казалось, что меня уже не удастся ничем удивить, но всякий раз мир доказывал обратное. И вот нынешняя ситуация была ярким тому примером.
Напротив, меня стоял Добрынин. Человек в шкуре огра, которого я уважал, которому ранее готов был доверить спину и даже следовать его приказам. Глыбу, на которой когда-то держалась наша община. И вот он в данный момент взирал на меня налитыми кровью глазами, с перекошенным от гнева лицом. С явным желанием разорвать. А позади Огра виднелась Ирина с подленькой усмешкой наблюдавшая за нашим положением.
Ко всем прочим неприятностям сбоку находился Дмитрий, до сих пор не прогнавший идиотской улыбки с лица. Впрочем, как раз с этим можно было и помочь.
С коротким замахом, я врезал товарищу вбок, заставив того охнуть, при этом взгляд гнома наконец прояснился. Однако в этот же момент Добрынин сделал шаг к нам.
— Прошу, убей их, дорогой, защити меня, — напутствовала того дьяволица.
— Добрынин, очнись, — попробовал я справиться словом. — Очнись, это же мы — Серый и Дима. Ты нас помнишь?
Огр ничего не ответил, сделав ещё шаг, заставив уже нас отступить. В это же время Ирина метнулась к новой капсуле.
Я мог убить Добрынина. Это было вполне в моих силах. Огр был безоружен, не имел брони, с мозгами у него тоже всё было не в порядке. Он вряд ли мог оказаться серьёзный отпор. Один прыжок, удар копьём в горло и всё — Добрынину придёт конец. Очень просто.
Но чёрт возьми, как же я не хотел этого делать! Я уже убил сегодня шесть ублюдков. Падаль, что только всем жизнь отравляла. И всё же не скажу, что был рад их прикончить. До сих пор в сознании грызлись сомнения, парадоксально хотелось оттереть кровь с совершенно чистых рук. Я понимал, что поступил правильно, единственно верно, но на душе всё равно было муторно. И потому мне тем более не хотелось убивать Огра. Мысли скакали в надежде отыскать иной выход.
— Твою мать, мы же твои боевые товарищи! — крикнул я, судорожно сжимая копьё. Эти слова прозвучали и… Огр запнулся. В доселе наполненных ненавистью глазах Добрынина промелькнуло сомнение, течение мысли. Однако эту заминку заметили не только мы. Ирина увидела её едва ли не раньше остальных.
