– Твоя девушка – та еще штучка, Кью-Би. Она такая же тугая, как задницы, к которым ты привык? – Издевки Брайана становятся все хуже. Я не проигнорировал его и призвал все силы, чтобы продолжать идти. – Ничего не скажешь в ответ, большой парень? Я видел здесь твоих папочек. Неплохое шоу вы нам устроили. – Он все ближе к тому, чтобы нажать на все мои болевые точки. Однако я продолжаю идти, мне нужно принять душ и поговорить с тренером. – Твой секрет умрет вместе со мной, Уильям. Они усыновили тебя, поэтому ты можешь быть гомиком, прямо как они. Каково это?
– Заткни свою пасть, чувак.
– Задел за живое? Я собираюсь не только задеть за живое, когда заполучу Эмму. Не похоже, что она в твоем вкусе. – Я не отвечаю. – Слишком хороша для нас. Хорошо, что я не «крепкая задница», а то ты бы скорее заинтересовался мною. Ты слышишь, как трахаются твои папочки?
Я шагаю в его личное пространство. – ЗАКРОЙ. СВОЙ. ЧЕРТОВ. РОТ. Ни слова больше об Эмме или моих родителях.
Он злобно смотрит на меня. – Интересно, понравится ли университетским игрокам, что за их команду будет играть гомик. Я прослежу, чтобы они узнали. – Я замахиваюсь кулаком, не успев задуматься о последствиях. Удар на мгновение застает его врасплох, но затем он отвечает мне тем же. Один удар попадает в цель - мою челюсть, я прикусываю губу и понимаю, что у меня идет кровь. В моей памяти всплывают каждая издевка, каждая насмешка и каждое оскорбление, и я все продолжаю его бить. Даже когда меня оттаскивают, я продолжаю размахивать кулаками.
– Успокойся, Джейкобс! – пробивается голос тренера, я пристально смотрю на моих товарищей по команде; некоторые выглядят расслабленными, некоторые - потрясенными, а другие – напуганными. – В мой кабинет, ЖИВО!
Брайан еще в сознании, практически, и я должен быть за это благодарен, но нет. Команда спешит помочь ему подняться с пола, но Сет следит за мной глазами, и мне очевидно, что за это последует расплата. Тренер захлопывает дверь и кивает на стул; я замечаю тренера из Университета Джорджии, сидящего на другом стуле. ДЕРЬМО!
– Мистер Джейкобс, я ожидал, что все пройдет немного по-другому, но после того, чему я только что стал свидетелем, вынужден сказать, что у меня нет места для парня с «горячей головой», и мне плевать, насколько вы хороши.
– Понимаю, сэр. Обычно я не такой. – Запекшаяся кровь на руках не поможет мне его убедить.
– Одного инцидента достаточно. Спасибо, тренер Дженкинс, что позволили отнять у вас время. Мистер Джейкобс, вы талантливый игрок, исключительный ученик, и я разочарован, что не предлагаю вам место в лучшей команде и возможность играть за Университет Джорджии. Вам стоит не высовываться и держать нос по ветру. Это ваши товарищи по команде, вы должны прикрывать друг друга, а не нападать. – Я опускаю голову. Если бы он знал, какими были мои товарищи по команде, может быть, не согласился бы со своим утверждением, но опять же, он мог придерживаться политики «подставить другую щеку». Я слышу, как закрывается дверь, и чувствую это всем своим телом; мои мечты улетают за дверь вместе с ним.
– Уильям, что произошло в той раздевалке? Ты только что упустил прекрасный шанс играть в Юго-Восточной Конференции.
– Я вышел из себя, тренер. Брайан сказал кое-что, что мне не понравилось.
– Бред собачий, Джейкобс. Это на тебя не похоже. Я не смогу помочь тебе, если ты не расскажешь. – Нет ничего, что может мне помочь. Моей мечте пришел конец. Слухи распространяется на всю конференцию, и ни одна команда не захочет меня принять. – К счастью, другие тренеры не стали свидетелями твоего взрыва. Прими душ и иди отсюда. Если ты захочешь поговорить, моя дверь всегда открыта.
– Да, сэр. – Раздевалка пустая, и я быстро, как могу, принимаю душ, желая вернуться домой и развалиться.
Вымещать свою злость на Эмме было неправильно, но ее чертова позиция Поллианны (
Заползаю в свою комнату, оставляя весь свет выключенным, и заваливаюсь на кровать. Мой телефон издает сигнал входящего сообщения. Эмма пишет, что любит меня. Я отвечаю, давая ей понять, что в порядке, дома, и тоже люблю ее. Сегодня мне нужно побарахтаться в своих страданиях. Внезапно меня пугает грохот, я быстро спускаюсь вниз и обнаруживаю разбитое окно, рассыпанное по всему паркетному полу стекло и булыжник с красной надписью. Буквы гласят «БЕРЕГИСЬ». Точно знаю, кто это сделал. Я годами был свидетелем их хулиганского поведения. Каждый подчинялся их воле, и в действительности я ничем не отличался.