— Я знаю… Вот что я л… ценю в тебе.
«
Поцелуй уступил место молчаливым объятиям, танцу, в процессе которого они едва передвигали ноги.
— Я хотел бы…
Ноа вздохнул в шею Эдриана, горячий воздух щекотал то место, где он порезался в крошечной ванной автофургона.
— Что? — Эдриан даст ему что угодно. Абсолютно всё. — Можешь рассказать мне.
— Я хотел бы стать тобой. Всего на день. Ты такой… бесстрашный. Взять, например, твой внешний вид. — Он провёл рукой вниз по груди Эдриана. — Твоя семья хочет видеть тебя в смокинге, но ты делаешь всё на своих условиях. А они всё равно любят тебя. Ты здесь самый популярный парень.
— На самом деле — нет. Дети меня любят, конечно, потому что я сумасшедший дядюшка и кузен, который привозит видеоигры в качестве подарков и строит из «Лего». Но все остальные? Они просто ведут себя очень мило из-за того, что сочувствуют мне. Они все просто хотят посмотреть, устрою ли я скандал из-за того, что Дерон выбрал Эмили. И видишь, вот в чём у тебя есть талант, в отличие от меня — ты профессионал в том, чтобы быть самим собой.
— Ага. Одиночество как вид искусства. Это я, — тоскливо произнёс Ноа.
— Посмотри на меня. Нет… Я даже не смог набраться мужества, чтобы прийти на свадьбу своей сестры без спутника. Это не я бесстрашный, Ноа. А ты. Вмешаться в странную ситуацию с каким-то парнем, которого ты едва знаешь? Ты удивительный.
Эдриан поцеловал Ноа снова, мягко и нежно. Он ненавидел, что заставлял мужчину грустить из-за своего выбора скрываться и закрываться от своей семьи, но, в то же время, в его груди танцевала маленькая искра — надежда. Даже трещина в закрытой двери Ноа означала надежду. Длинную жизнь ещё можно было прожить под солнцем, и парень не мог сожалеть о том, что дал партнёру частичку этого мира.
— Мальчики скоро вернуться за своей игрой.
Ноа не отодвигался от Эдриана, а песня переключилась на тихую, блюзовую балладу.
— Ты готов идти? Мне не нужно оставаться ловить букет или что-то ещё.
Он горько рассмеялся. Не было бы это иронично?
— Собаки будут в восторге, когда увидят нас, — уклончиво ответил Ноа, но Эдриан увидел облегчение в его глазах.
— Я хочу сегодня остаться с тобой, — сказал Эдриан твёрдым голосом. Ноа лучше реагировал на ограниченный выбор. — Я знаю, что ты уезжаешь рано, и ты можешь просто подбросить меня до мамы, или я пойду пешком, но я хочу ещё одну ночь.
— Я тоже этого хочу, — Ноа изучал свои коричневые мокасины. — Я, эм-м, съездил в магазин, пока ты был у мамы. Купил тебе вафель без глютена. Ты сможешь поесть их утром.
— Смогу, — медленно улыбнулся Эдриан. Судя по тому, как порозовели кончики ушей Ноа, он купил что-то большее, чем просто выпечку. — Ты купил что-нибудь ещё… интересное?
— Я подумал, что было бы благоразумно иметь под рукой определённые вещи.
Ноа снова стал говорить профессорским тоном.
Эдриан огляделся, чтобы убедиться, что мальчики вне зоны слышимости, затем наклонился ближе:
— Ты хочешь трахнуть меня, малыш? Ты ведёшь к этому?
Ноа пробормотал слова, которые мог услышать только бордовый ковёр.
Эдриан погладил его по спине.
— Ты получишь сегодня всё, что захочешь.
— Я хочу заняться любовью, — прошептал Ноа. — И хочу, чтобы ты сделал это со мной.
— Ох, малыш, ты ещё не понял? Этим мы и занимались всё время. Нам не нужно трахаться, чтобы заниматься любовью.
— Ты не хочешь?
Сомнение затуманило взгляд Ноа.
— Конечно, хочу. Я умираю от желания трахнуть тебя, но я гибкий парень, и тебе могло бы быть легче, если ты будешь сверху…
— У нас есть только сегодня. Завтра я должен уехать. Я хочу взять с собой это воспоминание. Я всё продумал, — серьёзно произнёс он.
Если Ноа что-то и делал гарантированно, так это всё продумывал. Эдриан уже знал, что мужчина распланировал еду на недели вперёд, с разноцветным графиком в кулинарной книге для мультиварки. Судя по количеству одежды «Л.Л.Бин» и книг в твёрдом переплёте, которые были у исследователя, он покупал одежду и книги с одинаковой заботой. Никаких мгновенных импульсов. Так что, если тот говорил, что готов, Эдриану придётся довериться ему.
В конце концов, он тоже хотел ещё одно воспоминание. Разделить ещё один первый раз с Ноа.
Ноа был не из тех, кого одолевают второстепенные мысли. Нет, к нему приходили пятистепенные и шестистепенные мысли. Получив работу в Лэндвью, он исписал множество бумаг списками «за» и «против», несмотря на чувство в душе, будто эта работа была его судьбой.
Так что не удивительно, что его сердце, казалось, было намерено выпрыгнуть из груди.
Мужчина тщательно рассматривал себя в маленьком зеркале в ванной. Мокрые волосы.
Обнажённая грудь. Нормальные глаза. Забавно, он не выглядел так, будто находился на грани приступа паники. И выглядел довольно спокойным.
