Обновление статуса полностью

Господи. Ноа был не так глуп, чтобы не услышать надежду в голосе Эдриана. Он не зашёл бы так далеко, чтобы сказать, что тот надеется на его провал с контрактом, но у мужчины было чувство, что парень не будет плакать за него, если это произойдёт. Последние пару недель молодой человек больше размышлял о будущем, оставлял небольшие намёки то там, то здесь, что хочет продолжать отношения и после декабря. А Ноа был полным трусом и ещё не оттолкнул его.

«Потому что ты тоже этого хочешь».

Ему слишком нравилось то, что происходит между ними, чтобы рушить дух Эдриана и прекращать всё сейчас, и это делало его худшим видом ублюдка. Ему нравилось находить рецепты без глютена для мультиварки и представлять, как он делит их с Эдрианом. Он любил рассказывать ему, как много страниц написал, и то, как парень осыпал его смайликами. Копаясь в коллекции своих фильмов в попытках найти малоизвестные, которые Эдриан мог раскритиковать, мужчина был счастлив.

И он никогда не был более продуктивным. Ещё несколько дней, и его книга будет готова к отправлению, почти на целую неделю раньше. Ноа никак не мог ожидать этого месяц назад, и этим во многом был обязан Эдриану.

«Шесть страниц посвящения, а ты не можешь поблагодарить единственного человека, который действительно важен». Эдриан был первым человеком, о котором он думал каждую ночь, и, просыпаясь, Ноа первым делом проверял свой телефон.

Ещё одна неделя вместе? Невозможно. Он и так увяз в этом слишком глубоко.

У них не будет весны. Чёрт, у них даже не должно было быть Рождества. Ноа знал это.

Но было всё равно больно, будто он скользил вниз по скале Чёрч.

— Эдриан, — дрожащим голосом произнёс Ноа. Чёрт. Он не сможет сказать это. — Я не уверен, что могу думать так далеко наперёд, — вяло закончил он.

— Ага. Я понимаю, — натянуто сказал Эдриан. — Я знаю, что тебе сейчас нужно сосредоточиться на книге и всё такое.

«Спасибо». Ноа ухватился за верёвку, чтобы перестать соскальзывать в тёмное пространство, которым было будущее без Эдриана. «Сосредоточься на книге. Не на боли».

— Я почти закончил. Я тебе говорил? Завтра пишу заключение. Затем ещё немного доказательств, и всё готово, смогу сообщить на кафедру, что закончил.

— Это чудесно. Я понимаю, Ноа. Правда. Я схожу с ума из-за этих марсоходов. Роб продолжает придумывать ухищрения, которые нам нужно сделать. Я знаю, что ты имеешь в виду, говоря о том, что не можешь думать о будущем. Мне тяжело загадывать дальше следующей недели, когда всё происходит в живую.

Горло Ноа сжалось. Эдриан искал оправдания, и он не должен был позволять этого. Они оба цеплялись за Рождество как за награду за декабрьские дедлайны (прим. пер.: Дедлайн — крайний срок (дата и/или время), к которому должна быть выполнена задача), но мужчина знал, что это не самая здравая идея. Это как когда он набрал пятнадцать фунтов, пока писал свою диссертацию, съедая черничный маффин за каждую законченную главу. Он выучил ошибочность таких наград, и Эдриан был не менее проблематичным, хоть и в сотню раз слаще.

Над навыками преодолевать трудности Ноа нужно было серьёзно поработать.

Ноа делал последние штрихи, собираясь в Денвер, когда завибрировал его телефон.

— Погода всё ещё ужасная, — произнёс он, не посмотрев на экран. — Но я выезжаю, несмотря на то, что будет завтра утром.

— Рад это слышать. В Лэндвью без тебя слишком тихо.

Его председатель — вполне возможно, последний человек, в разговоре с которым Ноа когда — либо хотел использовать свой голос «бой-френда» — прогремел приветствие.

— Угу. Счастливых праздников, сэр.

— Я тебе уже пять лет говорю, что можешь называть меня Чаком, когда студентов нет рядом. — Большое одолжение с его стороны. Правда. — И никакого компьютерного дела. Тебя не было слишком долго. Счастливого Рождества. Родился Христос, наш Господь. Ты должен пойти со мной и Мэрилин на церковную службу в канун Рождества. В этом году мы действительно подурачимся.

— Э-э. Заманчиво, сэр. Но я подумал, что вы… моя мама, когда поднимал трубку. — Эдриан сможет простить ему эту ложь, верно? «Ты не за Эдриана должен переживать». Ему нужно было переживать за себя и за то, как легко эта ложь соскользнула с его губ. Ноа никогда не лгал. Но последний месяц доказывал ему, что возможны даже самые низкие проступки. — Я должен приехать к ней завтра. Но вернусь в Лэндвью на следующей неделе.

— Хорошо. Хорошо. Я видел твоё сообщение насчёт того, что твоя книга отправилась к издателю. Я взглянул на файл. Выглядит хорошо, Уолтерс. Отлично поработал.

Желудок Ноа забурлил. Почему похвала председателя не казалась приятнее? Последний год он переживал о том, чтобы угодить декану Моррисону, но сейчас только чувствовал себя дурно, руки похолодели и стали липкими, в горле скопилась желчь.