«Зачем многократное измельчение, скармливание, новая выплавка и ковка? Помет, кроме углерода, содержит еще и азот. Только с начала этого столетия нам стало известно, что насыщение азотом оказывает влияние на существенное дополнительное повышение твердости, так что «азотистые» стали показывают вообще самую высокую твердость, установленную у железа. […] Опилки, обработанные по способу Виланда, состояли из мягкого ядра, приобретавшего после закаливания чрезвычайно твердую, способную резать оболочку. Эти опилки спекались вместе, снова измельчались, смешивались, скармливались и спекались, и после многократного повторения этого процесса и закалки получался сплав, состоящий из очень равномерно расположенных мозаичных частиц твердого закаливающегося железа, чрезвычайно твердого карбида (соединения железа и углерода) и нитрида (соединения железа и азота). Сочетание режущих свойств и твердости в этом сплаве существенно выгоднее, чем у однородно закаленного современного ножа, и вследствие большой твердости и удачного расположения нитрида тоже лучше, чем у бритвы или инструментальной стали, состоящей из твердой основной массы (мартенсита) и вставок из карбида».
Варить в печи гусиный помёт… запах должен быть…
«Сварожьи внуки» — кузнецы-оружейник — постоянно возятся с экскрементами. Не по Фрейду, а по технологии. «Делать из дерьма конфетку» — очень древнее, сакральное занятие. Вот, даже в древних сагах воспевается!
Из таких же рецептов:
«Берут трёхлетнего барана, привязывают его и в течение трёх дней не кормят. На четвёртый день кормят его только папоротником. Спустя два дня такой кормёжки его ставят на следующую ночь в бочонок с пробитыми снизу дырками. Под эти дыры ставят сосуд, в который собирается моча барана. Собранная таким образом за две-три ночи в достаточном количестве моча барана вынимается, и в указанной моче закаливают инструмент».
У каждого попандопулы в Средневековье надо предварительно брать анализ мочи! Обязательно! А то вдруг другого барана не найдётся — придётся самому лезть… в бочонок с дырками. Прогрессировать-то надо. Или будем помёт… помётывать?
— Яков, а у тебя что, такой же… дерьмовый меч? Как тот… Мимунг?
— Иване, тому мечу цена — богатый город. У Зигмунда, короля Нидерландов, отца Зигфрида из Нибелунгов, говорят, был такой же. (Артёмий продолжает просветительствовать). А у Якова — попроще. Но тоже — хорош. А ещё Яков бьёт правильно. Почти у всех воев сильнее удар серединой меча, а не кончиком.
Почему это? По механике должно быть наоборот: при одинаковой угловой скорости — чем больше радиус, тем больше линейная скорость. Соответственно, и удар должен быть сильнее.
— Меч-то не сам бьёт — его человек ведёт. А у человека свойство такое. Почему — никто не знает.
— Как это?!
Я подозрительно посмотрел на Артёмия. Чего-то мне сомнительно… В разгар массового применения мечей и дубинок, при толпах гуляющих где ни попадя как бы мастеров кое-какого фехтования… Я недоуменно уставился на Акима. Тот немедленно выплеснул своё профессиональное раздражение:
— А я те про что?! Это ж мечники! Это ж… махать — машут, а мозгов-то нету! Только сказки выдумывают да гонором надуваются!
Тогда какого… ты меня этому учиться заставляешь?! Но — всё равно… Я снова обернулся к Артёмию. Тот бесконечно терпеливо улыбнулся и продолжил:
