Хоть с задержкой, но дошло. До меня дошло — почему Аким такой вздрюченный. Он прав в том, что мечный бой мне нужно знать. А сам себя в этом деле чувствует неуверенно — не его специальность. Вот криком и давит возможные сомнения в его компетентности.
Так надо ж пожалеть мужика!
— Аким Яныч! Ну что ж ты так разволновавши! Я ж по слову твоему… ну всё! Вперёд паровоза! Даже вперёд слова твоего родительского. Ты — только подумал, а я — уже. Аки птиц какой! Счас щит притащу.
Ну, вообще-то, почти правда. Я ж не совсем дубина стоеросовая!
Чему нас учит жизнь и творчество Пушкина? — Что даже гениальному человеку надо уметь хорошо стрелять. Я — не гений, поэтому меня будут, очевидно, бить. Бить будут больно — я ж понимаю! И заранее готовлюсь. В меру своего понимания.
Вот, как-то под настроение — щит себе сделал. Ивашко увидел — долго-долго грустно вздыхал.
— Вот, Аким Яныч, моя обновка. Тут ещё надо рисунок какой изобразить. Я так думаю — рябину. Наш, значит, родовой символ. И… может, печку с трубой?
— Итить… Яша… скажи мне — в чём я перед господом нашим всемилостивейшим столь сильно согрешил, что послал он мне на старости лет такое… убоище?
Опять не так. И чего он меня всё критикует? Я никого не имею ввиду, но непрерывный критик называется — «кретин».
Щит как щит. Оковки, умбон, размер… Я уже рассказывал о древних славянских неподъёмных круглых деревянных щитах. Сейчас круглые щиты только у степняков. Конечно, не деревянные — кожаные. Лёгкие, на плетёном из лозы каркасе.
А на «Святой Руси» — «русский миндаль во весь рост». Копейщик втыкает нижний уголок в землю и прячется за щит.
Дальше эти щиты будут расти, и вырастут в нормальную павезу. Которую таскать по полю боя — только вдвоём. В платёжных ведомостях итальянских наёмников чётко видны две разных категории: стрелки-арбалетчики и к ним щитоносцы. Толщина щитов — чтобы не пробили. Для справки: английские лучники пробивали своими стрелами дубовые ворота французских замков в четыре пальца толщиной.
Одновременно имеется и противоположная тенденция — уменьшение щита. Это приведёт к появлению рыцарского тарча и кулачного щита. Всаднику и фехтовальщику-одиночке большой щит неудобен.
Но это через века. А пока названные категории железомахателей используют уменьшенные миндалевидные щиты.
Вот и у меня такой — раза в полтора меньше «русского миндаля» по всем координатам. Соответственно, у него и вес для меня… приемлемый.
А прикол, от которого Аким плакаться начал, в том, что все нормальные люди ставят на маленьких щитах крепёж с тыльной стороны как на больших: слева — петлю под локоть, справа — рукоять под ладонь.
Вы меня ни с кем не перепутали? Я имею в виду — насчёт «нормальных людей»…
У меня петля — посередине, ниже умбона, а рукоять, тоже по вертикальной оси щита — под верхний край.
Как я щит на левую руку надел, так Аким сглотнул, закрыл лицо руками и стал сам с собой негромко разговаривать. Матерно-зоологически.
Артёмий… поперхнулся. Потом пошёл вокруг меня. Тоже про себя чего-то бормочет.
— Так… А как?… А отбой…? Интересно… А нос заточить?
Последнее — не про мой личный нос, а про носик щита. На таких маленьких щитах носик делают железным и затачивают. Применяется как колющее оружие. Есть гравюра со Святым Георгием, где он поражает дракона в глотку именно этой частью щита.
Яков смотрит со скукой — детские шалости. Не прав он, доказываем. Беру свою шашечку, держу щит, как обычно здесь держат: вертикально, носиком вниз и командую:
— Давай, Яков, потихоньку сверху.
Тот вздохнул уныло, но меч поднял и обозначил удар сверху.
А я его принял. На щит. Аккуратненько, с наклоном и отклонением. Высунул за щит свою шашечку, но не в сторону противника, а поперёк лицевой поверхности своего щита. Прижал его клинок к своему щиту, и повёл щит вниз-вправо. Поворачивая к горизонтали, чуть заваливая на меч, и продвигая шашечку по клинку. К его руке.
В первый момент он не понял. А потом психанул, рванул меч на себя и отскочил шага на четыре.
Я его понимаю: когда привык, что клинок как продолжение руки — идёт, куда надо едва только подумал… И вдруг он не идёт, вдруг его что-то держит, вдруг его кто-то другой направляет…
— Зашибленный уелбантуренный факеншит… Офигительно…
Ивашко же — нормальный святорусский человек! И вдруг такие конструкции… Поднабрался от меня всяких… словесных паразитов.
— Истинную правду глаголешь — офигивательно.
Ну вот. Уже и Артёмий. А я ведь говорил, что всякий попаданец — зараза. Вот, заражаю исконно-посконный русский язык всякими… междометиями. А какой оно даст эффект за восемь веков? А в международном масштабе? Может, и Пушкин тоже… уелбантурит что-нибудь типа:
Не дай бог! Фильтруй базар, Ванюша. А то филологи к третьему тысячелетию с ума сойдут.
