Маска любезности была сорвана - что ж остается только терпеть. "О, святые небеса, будь ты попроще статусом я бы тебе преподал урок вежливости!" - Тормс едва сдержался, слишком непривычно ему общение с высокими особами, и вновь заставил себя улыбнутся и предложил показать уважаемой гостье станцию. В глубине душе он надеялся на ее отказ, но к его досаде она согласилась, и пока шли к выходу из стыковочного сектора, и потом по гостевому залу исподтишка посматривала по сторонам, словно что-то или кого-то искала. От Тормса это не укрылось, как и то, как двое солдат ее свиты незаметно скользнули в сторону и исчезли. Он попытался подать сигналы начальнику охраны (мол узнать бы в чем дело), да тот в наглую не отводил взгляда от упругой груди мтары и не обратил внимание на смотрителя.
Впрочем, вряд ли бы он смог удовлетворить любопытство Тормса: как только солдаты скрылись в одном из боковых пустынных коридоров, то тут же активировали маскировочные импланты, и теперь вместо двух рослых вояк в боевом облачении любой встречный (да и системы слежения станции) видел мирно спешащих по делам рабочих в станционной униформе. Они миновали несколько развилок, спустились на лифте на пару уровней, да нырнули в узкий холл гостиничного модуля номеров дешевой аренды.
- Что вы здесь забыли? - заворчал бритый наголо парень за стойкой, и демонстративно перевел в боевой режим бластер, - мы не вызывали никого.
Но тут же схватился за сердце и медленно завалился на спину: в руке более рослого солдата потрескивал игольчатый парализатор, - как и когда он успел его выхватить не заметил даже напарник.
- Вот зараза! говорили что никого не будет. - прошептал Рослый, - если его найдут тут раньше времени, все накроется. Тебе придется остаться.
Напарник напряженно хмыкнул, но спорить не стал, а только отошел к стене и стал невидимым.
Рослый же миновав еще несколько поворотов, остановился у двери с облупленной краской, достал из кармана универсальную карту-ключ и приложил ее к валидатору. Дверь с шумом отошла в сторону, открывая взору грязную, но достаточно просторную, каюту. В нос ударил запах нестиранного белья и алкоголя.
На смятой постели лежала женщина, по ее морщинистому лицу пробегали легкие судороги - возможно снился кошмар. Рядом на грязной простыне в скрюченной руке лежал минифазер. Рослый осторожно направил к груди парализатор - один удар и сердце остановится. Внезапно она открыла глаза и с поразительной ловкостью подскочила на кровати, парализующая игла задела только колено в обтягивающем комбезе.
- Твой ж мать, как больно! - взывала женщина, заваливаясь на пол, и тут же поползла к стене, приволакивая обездвиженную ногу.
- Сопротивление бесполезно, мтара Скати, - прорычал Рослый, - отдайте пластину добровольно, и вы останетесь жить. Я обещаю.
Старуха не ответила: она упорно ползла к стене, хотя и понимала, что проиграла и ее жизни пришел конец. То, что это посланец клана Семи матрона не сомневалась, а один из Семи никогда не оставит в живых женщину ее клана, но и пластину отдать добровольно - большего позора на старости лет не сыскать.
- Что ж вы сами выбрали свою судьбу, - отчеканил Рослый и сменил парализатор на фазер. - Молитесь своим богам, мтара Скати!
Мтара прикрыла лицо одной рукой, другую направила на солдата, и воздух вокруг него зазмеился, как бывает над раскаленным камнем, но через мгновение рука задрожала, и в бессильном крике, старуха закрылась ладонями от позорной смерти - больше ее тело не могло ничем помочь своей дряхлой хозяйке.
- Вы годны только на корм червям! - презрительно сплюнул Рослый.
Но не спешил стрелять, наслаждаясь ее страхом, бессилием, и своей властью завершить жизнь благородной матроны некогда могущественного клана. Парни в кабаке посмеются тому как умирала некогда важная птица, которая одним словом могла прикончить любого из них. А еще он надеялся - вдруг мтара сломится и добровольно отдаст пластину и тогда не придется обшаривать ее дряблое провонявшее дешевой гостиницей тело, и рыться в загаженном номере.
И это-то промедление и оказалось роковым: в вентиляционном канале загремело, застучало, заорало, а потом решетка с треском вывались из стены, и на солдата свалился Вадим с лопатой наперевес. Рослый только и успел удивленно раскрыть рот, когда острие лопаты вонзилось ему в переносицу и погрузилось в мозг.
- Святые небеса! - заорала Скати, и с прытью молодой девушки, вновь заскочила на кровать, а потом зажала уши и завизжала (удивительно, но то ли от ужаса, то ли просто у иглы был некачественный состав, но ногу у нее почти отпустило).
Ее крик вывел Вадима из ступора, и он, присев на пол удивленно огляделся. Увидел окровавленный труп Рослого, зажмурился, снова открыл глаза и снова зажмурился, а, осознав происшедшие, тоже заорал и кинулся в дверь, но столкнулся со вторым солдатом, прибежавшим на шум.