Несмотря на такие обнадеживающие вести, ночью мы не стали предпринимать никаких шагов. Существовала опасность, что Лузгаш все-таки приготовил нам ловушку. Да и воины Салади не спешили к нам навстречу, видимо опасаясь того же.
С первыми лучами солнца наша армия в боевом порядке двинулась вперед. В центре города ее встретил большой конный отряд, возглавляемый Салади. Командующий армией повстанцев гарцевал на прекрасном вороном коне. В руке его была обнаженная сабля, доспехи сияли алым в лучах рассветного солнца, поднимавшегося у нас за спиной. В общем строю я узнал некоторых джигитов, знакомых мне по тем дням, что я провел при дворце. Особенно радостно было увидеть неунывающего Касыма Нахартека, единственного уцелевшего воина Сотни-у-Врат, старого моего знакомца.
А вот Чимэдоржа, которого я встретил в трактире, в войске не было. Убит? Захвачен в плен? Я был склонен надеяться, что монгол просто не вышел из тени. Может быть, ему даже удалось внедриться в воинство Лузгаша.
Или он выполняет какое-то важное задание в тылу противника.
Навстречу своему преданному командиру выехала Валия. Она отсалютовала ему саблей, и Салади спешился. Даже если его госпожа захвачена в плен и ее используют как приманку, он намеревался разделить ее участь. Поступок, достойный верного солдата!
Княжна и ее военачальник тихо о чем-то поговорили, после чего Салади подал знак своим людям, чтобы они держали оборону – возможность удара сзади еще не исчезла, – и направился к генералу Корнееву.
– Здравствуй, Виктор, – приветствовал он генерала, как старого друга. Я отметил про себя, что еще не слышал, чтобы к генералу обращались по имени или по имени-отчеству.
– Приветствую тебя, Салади, – ответил Корнеев. – Не до церемоний – время дорого. Мы рассеяли врагов от гор до столицы. Говори, что делается на твоей стороне.
Салади многозначительно усмехнулся и тут же посерьезнел.
– Армия Лузгаша отходит. Отходит в боевых порядках. У нас слишком мало сил, чтобы нанести им существенный ущерб. С собой они ведут пленников – тысяч десять. Думаю, намереваются продать их в рабство.
– Десять тысяч! – изумился генерал.
Валия ахнула. Если учесть, что примерно столько же людей могло погибнуть во время войны, население ее государства уменьшится на десять процентов! Да и только ли в этом дело? Десять тысяч человек, обреченных на рабскую жизнь вдали от родины, под чужими звездами, с ненавистным ярмом на шее!
– Сколько солдат у Лузгаша? – коротко бросил генерал Юдин, оставивший на время свои дирижабли и присоединившийся к ставке.
– Осталось тысяч восемь, – доложил Салади.
– Неужели? Мы полагали, что разгромили основные силы.
– Их еще очень много.
– Но все равно – десять тысяч пленников на восемь тысяч воинов… Как они справляются?
– Большинство пленников – дети, женщины. Десять, двадцать человек ведет один погонщик. Они очень спешат – боятся, что вы их догоните. С пленными обращаются жестоко, за каждую провинность – плети или даже смерть. Подданные княжны отступают вместе с врагом, потому что не могут убежать.
– Восемь тысяч, – протянул Корнеев. – У вас, наверное, тысячи две сабель? Салади кивнул:
– Две тысячи двести.
– И у нас две тысячи. Но враги вот-вот скроются в ущелье и могут прикрываться там заложниками… Танки нам не слишком помогут. Сами по себе машины небоеспособны.
– Дирижабли, – подсказал я.
– Даже если дирижабль пролетит несколько десятков километров, он не сможет вести бой больше двух часов, – объяснил Юдин. – Не хватит угля, воды и пуль.
– Есть идея, – сообщил я. – Но ее нужно обсудить детально.
– Поедем к Провалу, – предложила княжна. – Вряд ли я захочу остановиться в своем дворце, пока его не отмыли после всех этих негодяев, но в парке, я думаю, мы сможем поговорить.
– Во дворце никто не жил после Заурбека, – отрапортовал Салади. – Он только разграблен, но не осквернен.
– Что ж, это радует, – улыбнулась Валия.
– Касым! Скачи вперед! Пусть приготовят хотя бы легкий обед, – приказал Салади Нахартеку.
Неунывающий Касым – то ли адъютант, то ли вновь заведующий провиантом – поскакал вверх по улице. Мы тронулись следом.
– Главное – захватить Врата, – объяснил я, когда мы остановились на полчаса во дворце Валии.
Княжна привычно устроилась на троне, с которого, правда, были ободраны драгоценные камни и золотые пластины. Салади мерил шагами комнату. Адольмина присела на подушке у ног своей госпожи, Тахмина, которая примкнула к отряду Салади вместе с гвардией через несколько дней после бегства из Железноводска, устроилась на своем месте распорядительницы в зале. В креслах сидели и генералы отца Кондрата.
– Захватить несложно, – усмехнулся Юдин. – Не думаю, что они держат на охране Врат сильный гарнизон. Проблема не в том, чтобы захватить, а в том, чтобы удержать.
– Что нам помешает это сделать? – спросил я.
– Отсутствие угля и пуль. Воду можно добывать из ледников, хотя это требует дополнительных затрат энергии. Пули теоретически можно подвозить – не так много их надо. А угля, чтобы получать энергию, взять неоткуда. Возить его невозможно – очень далеко.