– Вдоволь ли травы на полях?
С травой тоже было неплохо, но поголовье плохо перезимовало. И волки лютовали. Так что шашлык приходится готовить нечасто, и хозяева просят гостей извинить их за то, что не накормили мясом.
Мужчине спрашивать имена женщин было не положено, но Валия быстро выяснила, что принявшую нас женщину зовут Гульнара, а старшую, ее соседку – Дульфат.
– Не продадите ли вы нам провизии в дорогу? – спросила наконец Валия.
– Гостям мы дадим всего, что у нас есть, – ответила Гульнара. – О какой продаже может идти речь?
– Считай нас не гостями, а купцами, – улыбнулась княжна. – Мы можем заплатить. Нам нужно продуктов на три дня.
– На три – значит на три, – спокойно ответила хозяйка. – Купец – это тот, кто берет воз пшеницы или стадо овец. Но купца не принимают у очага.
– Мы заплатим, – продолжала настаивать княжна. Живя в Бештауне, она немного позабыла горские обычаи, хотя отец, конечно, должен был заставить дочь изучить их досконально.
– Зачем ты нас обижаешь? – вступилась за соседку Дульфат. – Вы получите все, что нужно. Мы – не нищие и свято чтим законы гостеприимства. Если нужно, мы дадим вам с собой овцу, двух овец – придется только подождать, пока молодые джигиты вернутся с пастбища…
Спор вяло продолжался в течение двадцати минут. Княжна раскраснелась, хозяйка и ее соседка оставались спокойны, хотя, как я думаю, уже заподозрили в Валие разбойницу, грабящую караваны. Местного Робин Гуда в женском обличье с кривой саблей. Но за себя они не опасались – у них было нечего взять.
Дети с интересом слушали разговор. Старшие наверняка понимали, что лаваш, который возьмем мы, не съедят вечером они, но в их глазах не читалось неприязни или сожаления. Только доброжелательность. Гость послан богами.
– Я ваша княжна! – в сердцах выкрикнула девушка. – Я – Валия Ботсеплаева, и я могу себе позволить заплатить вам!
– А княжне мы обязаны всем, – не растерялись женщины. – Ты владеешь всем нашим имуществом – бери, что тебе нужно. Неужели мы нарушим закон гостеприимства по отношению к княжне?
Во время разговора мы выяснили, что в загончике за домом содержится больная овца. Она подранила ногу, и ее собирались зарезать на праздник.
– Продай нам овцу, хозяйка, – попросила Валия. – На праздник вы купите гусей или даже корову. Сколько стоит корова?
– Вы получите овцу, если она вам нужна. Гость не уйдет с пустыми руками, – невозмутимо ответили женщины.
Хотя мне и претило убивать беззащитных животных, я зарезал овцу. С помощью старшего мальчика мне удалось быстро освежевать ее и сложить в одолженную хозяйкой холщовую сумку килограмма три мяса.
– Нам хватит на все время, – объяснила Валия женщинам. – Можете вы оставить все остальное себе?
– Можем, – согласилась наконец Гульнара. Но как ни пыталась княжна всучить хозяевам деньги, они шарахались от нее и закрывали лицо руками.
– Он убьет меня, если узнает, что я взяла что-то с гостя, – призналась наконец хозяйка, имея в виду, конечно, своего мужа. Дульфат подтвердила ее слова, а от себя добавила:
– Хотя, конечно, пара монет Гульнаре бы не помешала…
– А можем мы сделать подарок детям? – спросил я. Гульнара не знала.
– Наверное, можете. Гость может все, – сообщила Дульфат.
Тогда Валия подозвала самого маленького крепыша и выложила в его замызганную ручонку десять серебряных динаров.
– Это тебе, для мамы, – сказал она так, чтобы слышали все. И положила сверху золотой динар со своим изображением. – А это – тебе на счастье. Когда вырастешь, вспомни княжну Валию и то, как она гостила в доме твоего отца.
Я тоже открыл кошель и дал каждому малышу по две алюминиевые монетки. А старший, помогавший мне разделывать овцу, получил четыре.
Когда мы с Валией покинули гостеприимный кров, я заметил:
– Трех коров на наши деньги они, наверное, не смогут купить. Двух – точно.
– По крайней мере, мы отплатили добром за добро, – удовлетворенно кивнула княжна.
Поля закончились. Начались усыпанные камнями площадки, скалистые осыпи и огромные, торчащие из земли скалы. Дорога круто пошла вверх. Велосипед все больше приходилось вести в руках, и я уже подумывал о том, что нужно припрятать его в надежном месте.
Но прежде не мешало пообедать. Скоро закончатся деревья, и добытое в ауле мясо будет не на чем приготовить.
Мы остановились в небольшой лощине, заросшей деревьями, которые местные жители называли «маслины». Такие деревья росли и у меня на родине, и их точно так же называли маслинами, хотя настоящее название дерева было «лог серебристый». Набрав крепких сучьев «маслин», я развел костер. Плотные ветки должны были прогореть и превратиться в раскаленные угли. Я тем временем срезал несколько зеленых веток и обстрогал их так, чтобы получились небольшие деревянные кинжалы с ромбическим сечением. На круглой палке кусок мяса будет крутиться и прожарится только с одной стороны.