– Два транспортных дирижабля и три боевых. На боевых – по десять воинов-десантников, помимо команды. Генерал Корнеев резко встал.
– Войска будут наступать без поддержки с воздуха? – рявкнул он.
– Они могут подождать возвращения воздушных кораблей.
– Нецелесообразно, – отрезал генерал.
– Я тоже так полагаю, – заметил я. – Силы сопротивления – не в Бештауне, а в горах и лесах. Высадившись в городе, мы погубим много своих людей и мирных жителей, не получив стратегического преимущества. Напротив, раздробим свои силы и уведомим врага о мощи нашего оружия заранее, что вряд ли имеет смысл…
Корнеев посмотрел на меня гораздо более одобрительно, чем при знакомстве.
– Может быть, – не стал спорить Степанов.
– Ректор Степанов представляет у нас оппозицию, – улыбнувшись, сообщил митрополит. – Всегда нужно, чтобы кто-то возражал и приводил доводы против. Уж если он согласился – значит все в порядке.
– Оборону государства оголим, – тут же опомнился ректор. – Необходимо подумать об обороне!
– Флот защитит от турок, – веско сказал генерал с якорями в петлицах. – Дирижабли нам пока не нужны. Обойдемся без них в течение двух недель.
– Вы надеетесь справиться за две недели? – спросил Степанов.
– Придется, – кивнул митрополит. – Время марш-броска танковой колонны от перевалов к Вратам – десять дней. Еще четыре дня на непредвиденные задержки. Думаю, должны управиться. Пока жара стоит и дороги не размокли.
– И не стоит забывать, что мы освобождаем территорию союзников, – напомнил отец Зосима. – С воздуха караваны не расстреливать, не определив, кто такие, дальнюю артиллерию не использовать. Где-то в горах, по моим сведениям, собрал несколько тысяч бойцов Салади.
– Вот его и нужно будет разыскать. На дирижабле разведки, – объявил генерал Корнеев. – В первую очередь.
– Так и сделаем, – кивнул митрополит.
Генералы принялись обсуждать боеспособность соединений, количество дивизий, которые нужно бросить в бой, пути подвоза провианта. В этом я им помочь не мог, так как в командовании большими группами людей разбирался слабо.
Совет закончился ближе к полудню. Наступление назначили на третий день новой луны месяца жатвы.
В наступлении на Бештаун принимали участие Тимашевская танковая бригада, Кореновская механизированная воздушная дивизия, Краснодарский гвардейский механизированный корпус и две пехотные дивизии, расквартированные в Горячем Ключе и Геленджике. Поддержку осуществляли две кавалерийские Кубанские казачьи роты и Краснодарская специальная бригада. Ее воины были вооружены духовыми ружьями и передвигались на велосипедах.
В общей сложности в наступление шло около трех тысяч человек при поддержке двадцати парометов – переносных, на колесах и на дирижаблях. Солдаты были вооружены мечами, пиками, духовыми ружьями с отравленными пулями, саблями и боевыми топорами.
Для поддержки войск было задействовано еще полторы тысячи человек. Восемьдесят подвод для доставки угля и продовольствия, пуль для парометов, запасных частей и медикаментов.
О танках, состоявших на вооружении Тимашевской танковой бригады и Краснодарского механизированного корпуса, стоит сказать особо.
Конструкция, едва прикрытая тонкими стальными листами, на огромных обитых железом деревянных колесах, пыхтела, скрипела и дребезжала. В танке размешались кочегар, механик-водитель и стрелок-наводчик, задача которого было не только уничтожать живую силу противника на расстоянии, но и не подпускать врага близко к танку – машина и ее персонал были весьма уязвимы.
Как правило, танк, или, называя вещи своими именами, самоходную парометную установку, прикрывал взвод поддержки из тридцати человек. В их обязанности входило не подпускать к орудию вражеских камикадзе, верно указывать путь машине и заботиться о топливе и воде. За каждым паровым танком в дальнем походе шли по меньшей мере три подводы с углем и бочка с водой.
Стоит ли говорить, что танки Славного государства работали на паровой тяге? На ровной дороге они могли развить приличную скорость – до тридцати километров в час. Но воевать приходится не только и не столько на дорогах, поэтому танки подразделялись на вездеходные (те самые, с деревянными колесами) и скоростные. Скоростные были тяжелее, лучше защищены, стояли на резиновых колесах и могли вести бой практически самостоятельно. Конечно, в пределах нескольких километров, пока не закончатся запасы угля и воды. И пока не разбиты колеса. Каждый танк имел крепления, чтобы его можно было тащить лошадьми На марше машины обычно передвигались именно на конной тяге и только в бою – с помощью двигателей.
Аэростаты были снабжены паровыми котлами для парометов, которые использовались одновременно и для вращения пропеллера. Кроме того, горячий воздух от котла наполнял подъемный шар дирижабля. Для этих же целей служило и несколько специальных горелок.