– На расходы по снабжению армии, думаю, кое-что у тебя возьму. Но вот чем за жизни людей заплатить? Мои солдаты не за деньги – за идею воюют…
– Какая же им идея нужна? – спросила Валия.
– Вот если бы ты передала мне контроль над Баксанским ущельем, дабы впредь подобного произойти не могло, – это было бы дело… Достойная и прекрасная цель.
Я сразу насторожился. Отец Кондрат – человек хороший и владыка достойный. Но в политике у каждого государства свои интересы. И Валию сейчас хотели просто-напросто обойти.
– Никак невозможно, – вмешался я в разговор. – Ущелье – зона стратегических интересов Бештауна.
Сказал и понял, что ляпнул глупость. Но к месту – натиск отца Кондрата остановил.
Митрополит нахмурился, потом улыбнулся:
– Тогда и отвоевывать его сами будете. Одно дело врага из Бештауна выбить, другое – из ущелья. Никаких войск не хватит. Каждый камень – крепость.
– Вы технику дайте, – предложил я. – С врагами мы сами справимся.
– Согласно союзному договору от 2794 года, – добавила Валия.
– О, ты кое-что помнишь, – улыбнулся митрополит. – Наука отцовская впрок пошла. Да, есть такой союзный договор. Но он – об отражении агрессии. А сейчас и отражать нечего – твое государство захвачено.
– Я отдам все пустоши к северу от перевалов, – предложила княжна. – Степи там плодородные, богатые, а людей живет мало. Трава на выжженной земле проросла, а люди еще не поселились. Ваши казаки переедут. И Славному государству хорошо, и мы внакладе не будем. Торговать станет проще.
– Что ж, я подумаю – брать их или нет, – кивнул митрополит. А войсковую операцию начнем, пожалуй, через три дня. С твоей стороны Лунин будет за боем наблюдать.
– На этом фронте – да. А со стороны Китая – Салади войска поведет. Но я и сама на фронт поеду.
– Ты – глава государства, а не командир, – заявил митрополит. – Твое дело – политика, не бои. С Луниным и Салади я, стало быть, и буду переговоры вести. Спокойной ночи, княжна!
Мы прибыли на вокзал и вышли к вагону владыки. Был он почти таким же, как вагон его первого секретаря. Только появилось лишнее купе для гостей и уменьшилось количество мест для охранников. Целый вагон для них был намертво прикреплен к вагону митрополита.
Валия отправилась спать, нас со Шмигги наконец развели по разным комнатам, но гном не торопился оставить меня в покое:
– Ты на войну, Лунин, а мне кирки нужны. Я не хочу воевать! Если меня убьют – кто здесь клан оснует? То есть обоснует… То есть… Ну, ты понял меня! Создаст, вот!
– Действительно, – согласился я. – Нужно тебя обратно отправить. Хоть и будем мы с княжной без тебя скучать, да твои дела много важнее наших.
– Встречаются же разумные люди! – расплылся в улыбке Шмигги. – Не думал прежде, что ты из таких! Я постучал в купе митрополита:
– Владыка, не дадите ли подорожную гному? И не выпишете ли приказ инструменты ему выдать? Отец Кондрат задумался:
– Подорожную – конечно. А инструменты – это уже торговля. Пусть договор подпишет, что будет нам руду поставлять.
Я позвал Шмигги:
– Договор подпишешь – получишь и кирки, и лопаты. Расплатишься после, рудой.
– Не могу я сейчас договора подписывать! – возмутился гном.
– Иначе инструменты не получишь, – улыбнулся отец Кондрат. – Да я ведь в кабалу тебя не загоняю, Шмигги. Когда ты руду добывать начнешь?
– Лет через сто, – признался гном. – Не раньше…
– Вот и отлично. Подпишем договор. Ютан Шмигги обязуется поставлять всю добытую железную руду Славному государству в течение трехсот лет. Со скидкой в двадцать процентов от рыночной стоимости. Подходит?
– Как же я детей своих обкрадывать буду? – возопил гном. – Двадцать процентов на дороге не валяются…
– А Славное государство обязуется поставлять клану Шмигги продовольствие в пределах суммы, на которую продана руда, с двадцатипятипроцентной скидкой, – тут же нашел выход митрополит.
– Это уже дело. Продовольствие нам понадобится. Такой договор я заключу, – согласился гном.
– В Краснодаре подойдешь к отцу Зосиме. Он тебе и договор даст подписать, и инструментами снабдит, и провиантом в дорогу, – пообещал отец Кондрат.
А я порадовался тому, с каким напором благодушный в быту митрополит отстаивал интересы своего государства. Даже в далеком будущем, которого он, да и почти все из ныне живущих уже не увидят.