Да, и больше никогда с ним не встретится. Сердце сжалось от боли. Последние дни, когда можно насладиться его обществом. Быть вместе, брести куда-то, ни о чем не думать, забыть о прошлом.
— Денни, ты еще здесь?
— Да. Ой, прости. Конечно, я поеду. Приезжай. В семь я буду готова.
Рей слукавил, сказав, что у него нет определенных планов на завтрашнее путешествие. Он собирался повезти ее прямиком в Бат, городок, где должен был размещаться тот самый злополучный заводик Нортона. Городок, где все еще жила оставленная этим аферистом женщина. Та самая, про которую Лоутон сказал, что она успела за два коротких месяца разрушить всю свою жизнь. Он тогда еще добавил, что сам был до слез расстроен случившимся.
Пусть Дениза, которая не может спокойно смотреть на чужое страдание, увидит результат, к которому и она приложила руку. Может, тогда и поймет, к чему привела грязная афера ее соучастника.
Рей по натуре был достаточно прямым человеком, но не по злому умыслу решился испортить праздник, один из последних праздников для них двоих. День, из которого она рассчитывала навлечь всю сладость, все счастье, чтобы было о чем вспоминать, будет памятен всю жизнь.
Лицо девушки светилось радостью. Ни следа вчерашних страха и боли. Теплая улыбка, лучистые глаза. На ней были серо-зеленые брюки и водолазка, легкий жакет она перекинула через плечо. Вся она благоухала свежестью юности. Больше всего сейчас Рею хотелось заключить ее в объятия и держать так, не отпуская, долго-долго. Проглотив комок, он обратился к девушке:
— Что это?
Широко улыбаясь, Дениза приподняла руку с корзинкой.
— Припасы для пикника. Ты же не хочешь умереть от истощения в дикой глуши?
Да уж, глушь, подумал Рей, вспомнив, сколько всевозможных закусочных вдоль дороги на Бат, и ему стало смешно.
— Давай поедем по первому шоссе, — предложила Дениза. — Простор, раздолье, ничего и никого, кроме моря и скал.
Девушка была переполнена ожиданием счастья, и Рей согласился. Пусть будет так. Дорога окажется длиннее, но все равно приведет их в Бат.
Они снова любовались красивейшим пейзажем, только на этот раз не с палубы, а из окон автомобиля. С одной стороны — высокие лесистые холмы, почти горы, дикие, овеваемые всеми ветрами, а с другой стороны — безбрежный океан. К счастью, машин на шоссе почти не было, поэтому ничто не отвлекало от красот окружающего ландшафта.
Сделав остановку, Рей и Дениза перекусили рогаликами с кофе. Девушка захватила с собой фотоаппарат и теперь с удовольствием снимала.
— Рей, взгляни-ка в эту сторону! — то и дело восклицала она. — Разве не прелестный вид? Как ты думаешь, эти чайки на острове получатся? Иди сюда, я хочу, чтобы ты тоже попал в кадр.
— Твой кофе остынет, — предупредил он. — Бери кружку и пей, а я тебя сфотографирую.
— Спасибо, Рей, мне бы хотелось иметь и твой снимок на память.
Рей с нежностью смотрел, как на фоне синего неба задорно разлетаются светлые кудряшки Денизы, как розовеет ее лицо и блестят глаза. Вот такой я хочу ее запомнить, сказал он мысленно.
И вновь, уже в машине, он задумался о том, как могло случиться, что такая девушка влипла в грязную историю с Нортоном. И о том, как вытащить ее из всего этого, если она, конечно, захочет. Он сделал еще одну попытку завести разговор на эту тему.
— Денни, тебе же нравится твоя работа. Так ли уж надо тебе уезжать? Может, есть иной выход?
— Рей, ты же обещал.
— Хорошо.
Ему не оставалось ничего другого, как переключиться на нейтральные темы: о погоде, о последних газетных публикациях. О Нортоне больше ни слова.
Шоссе серпантином поднималось вверх, и, когда они остановились на ланч, море оказалось далеко внизу. Маленький каменистый островок выглядел игрушечным. Стоя на вершине горы в золотистом сиянии яркого солнца и глядя вниз, на густую синеву океана, они были счастливы.
— Все равно, что оказаться на макушке мира, — шепнула Дениза, завороженно оглядываясь кругом. — Как это здорово — просто жить, сознавать себя частью всей этой красоты. Вот что самое настоящее в жизни: эти деревья, горы, океан. Все сомнения, переживания кажутся такими мелкими на фоне их вечного величия. Я понимаю, почему некоторые люди уходят в отшельники. К чему вся эта пыль суетного мира, когда можно жить только этим. — Она внезапно запнулась. — Я, наверное, кажусь тебе глупой?
— Нет, Денни, нет. — И внезапно он решился: — Денни, ты выйдешь за меня замуж?
— Что?!
Слова Рея вызвали в ее душе ощущение огромного счастья, которому, видимо, суждено продлиться всего несколько мгновений. Это ощущение было почти физическим. Дениза не поверила бы, если бы ей сказали, что Рей даже не коснулся ее.
— Что ты сказал?
— Я прошу тебя стать моей женой.
Рей сам себя не узнавал. Кем бы она ни была, какой бы ни была, он хотел ее, и только ее.
