Во Франции в эти трагические дни конца мая и начала июня, прежде чем подтвердились окончательные успехи ген. Кадорна и Брусилова, доверие страны к армиям Вердена казалось подорванным. Действительно, в течение слишком долгого времени мы оставались на арене борьбы одинокими, а внутри страны проявлялись беспокойство, усталость и разочарование. Потеряв терпение, общественное мнение начало волноваться. Речи и полемика прессы сеяли зерна недовольства и неверия в успешный исход борьбы.
Я с беспокойством наблюдал за этими симптомами самой серьезной болезни, которая могла угрожать армиям, и ген. Жоффр, также ощущавший некоторую тревогу, обратил на это внимание государственных властей в письме от 2 июня на имя военного министра:
"Плохо выбран момент для возбуждения тревоги в душевном состоянии бойцов, для внушения им сомнений в тех средствах, которыми они располагают, и для того, чтобы поколебать дисциплину и понизить авторитет начальника... Следовало бы дать понять представителям всех партий, которые в настоящее время руководят при помощи прессы общественным мнением, необходимость укрепить путем напряженной кампании доверие бойцов и страны".
Ободренный успехами наших союзников, главнокомандующий 12 июня прямо попытался воздействовать на моральное состояние войск следующим приказом:
"Оперативный план, принятый на заседаниях советов коалиции, находится в настоящее время в процессе выполнения. Солдаты Вердена! Его выполнение обязано вашему героическому доверию; это доверие явилось необходимым условием успеха, ибо оно создало на всем пространстве европейского театра войны обстановку, которая завтра приведет к решительной победе нашего дела, Я взываю к вашему мужеству, "к вашему самопожертвованию, к вашему пылу, к вашей любви к родине для того, чтобы держаться до конца и чтобы разбить последние попытки противника, который находится сейчас в отчаянном положении".
На мое личное письмо, написанное накануне с просьбой зафиксировать приблизительную дату наступления англичан, ген. Жоффр сообщил, что франко-британское наступление начнется в ближайшем будущем благодаря превосходному сопротивлению Вердена.
С момента поражения австрийцев на итальянском фронте и продвижения Брусилова в Галиции немецкая пресса изменила тон и обнаружила чувство беспокойства. Но особенно серьезным фактом являлось обострение и увеличение разногласий между высшими немецкими начальниками. Гинденбург и Людендорф усмотрели в этом рост своего престижа, так как на Восточном фронте они имели только успехи и не переставали подчеркивать тяжелые последствия верденского предприятия. Они обращали внимание на то, что если бы их слушались, не произошло бы ослабления сил на востоке в пользу запада и не пришлось бы теперь вновь перебрасывать силы на восток либо на помощь неустойчивым австрийцам, либо для угрозы румынам, которые в итоге русского успеха быстро вовлекались в орбиту союзников Франции. Но Фалькенгайн, несмотря на неудачу, продолжал настаивать на победе у Вердена, в то время как кронпринц убеждал его в абсолютной тщетности этого предприятия. Последний пытался привлечь на свою сторону высший авторитет императора, однако, не добился успеха в отстаивании своего мнения.
"Месяцы сражения под Верденом в этот период, - писал он, - являются в моей памяти наиболее тяжелыми из всей войны. Я предугадывал и заранее знал положение; я имел слишком много личных встреч с офицерами и солдатами боевых частей, чтобы тешить себя иллюзиями. В глубине души я абсолютно был против продолжения наступления, и все же я был вынужден выполнить приказ о наступлении".
Бой под Тиомоном и Флери
Следует признать, что задача, поставленная 5-й германской армии, выполнялась последней с успехом. Она продолжала насчитывать в своем составе до 20 дивизий. Наша 2-я армия в ее семи корпусных секторах имела примерно столько же{13}.
Таким образом, мы достигли равенства в числе дивизий, но в боях, которые велись за Дуомон и Во, наша артиллерия всегда оставалась более слабой. Я вынужден был написать ген. Жоффру 11-го:
"С точки зрения артиллерийских средств, мы находимся по отношению к противнику в пропорции 1:2; это положение не может непрерывно продолжаться без опасности для судьбы нашего фронта"...
Штаб главнокомандующего, в связи с необходимостью сосредоточить средства на р. Сомме, экономил боевые припасы и уменьшил наш ежедневный расход до 11 тыс. выстрелов, что было совершенно недостаточно против все увеличивавшегося расхода снарядов противника. От этого нам приходилось сильно страдать, и все же мы должны были покориться, так как больше чем когда бы то ни было рассчитывали на быстроту и успех франко-английского наступления.
Найти солдаты проявили в этих условиях поразительную доблесть. За этот период времени они вписали в историю несравнимые страницы "Штыковой траншеи", которую майор Бувар так отлично отразил в своем небольшом произведении "Слава Вердена":
