После третьей рюмки ликера горячее бедро Марины прильнуло к бедру Александры. Хозяйка из пачки с верблюдом вытащила сигарету. Не терпевшая табачного дыма, Александра поморщилась. Уловив недовольство на лице подруги, девушка вернула сигарету обратно в пачку.
— Ты спортсменка? Дзюдо? Самбо? Каратэ? Я угадала? — ее рука обвила плечи гостьи, кисть свесилась на грудь. — У тебя голос восхитительный! — хрипловато, с придыханием продолжила Марина. — Он может волновать не только мужчин, но и женщин…
Александра искоса поглядывала на томно улыбавшуюся подругу. На экране телевизора, обнявшись, по аллее парка медленно шли темноволосая и белокурая девушки. У Марины взгляд затуманился.
— Можно просматривать 84 программы, ночью бывают западные эротические фильмы, я знаю английский, немного немецкий, там такое…
— А у тебя парень есть, был?
Томная улыбка исчезла с лица Марины, оно неожиданно стало жестким, непримиримым. Александра не ожидала такой реакции на в общем–то безобидный вопрос. За скопленьем заурядных фактов вился некий темный путь, которым дух ее проходил прежде и смутно теперь узнавал знакомые ориентиры. И оттого, что он вёл так глубоко, ее страшило это погруженье, приближенье к настоящей себе, которая бы не робела и не сделала ложный шаг перед лицом того, что зарождалось, готовилось явиться.
— После того случая не могу спать без ноксирона, всё мерещатся их рыла и волосатые лапы!
— А раньше? — «волосатые лапы» вызвали у Александры усмешку.
— И раньше… они никогда мне не нравились, вечно в прыщах с потными ладонями и похотливыми взглядами!
— Значит, ты девственница! — весело рассмеялась Александра. Ей было хорошо, но не от выпитого вина (пила она всегда очень мало), а оттого, что у этой смуглой милашки никогда не было парня. Она вдруг отметила в себе перемену, жесты ее, движения, каждое слово исполнились какого–то таинственного значения, как в присутствии любимого человека. Игривая подвижность ее губ плохо сочеталась со скульптурной неподвижностью лица, со страшной тайной прямого взгляда. Свежая помада, нанесенная торопливой рукой, где ярче, где бледнее, кое–где выступала за контуры губ, этому придавая ещё больше прелести. Крепкие зубы покрывала глубокая, чистая эмаль. Она играла интонацией, округляя упругий рот.
— Ну ладно, не красней, это даже плюс, ведь сейчас невинность в твоем возрасте всё равно как стотысячный валютный вклад в Беларусбанке…
Александре не хочется вставать с мягкой, уютной софы. Пушистый ворс ковра сквозь чулки приятно щекотал подошвы ступней. Полы шелкового алого мини–халатика распахнулись, высоко оголив бедра Марины, где уже исчезли пятна кровоподтеков.
— Ты никогда не носила серьги! — удивилась хозяйка, коснувшись пальцем уха подруги. — Мочки не проколоты. Хочешь я проколю, и свои повешу, у меня большой выбор. Это я умею, мочки у тебя в норме, можно не одну дырку проделать. Только проколотые места надо почаще спиртом смазывать, пока не заживут, прикладывать кубики льда, чтоб не было инфекции. Выбирай, — она откинула крышку красивой шкатулки, — вот клаузоны, сережки из французской эмали, трефы, усыпанные блестящими хрусталиками, бубны из золотой проволоки, черви, вставные сережки. Но лучше дырявить мочки из гидравлического пистолета.
— Ты видела меня в парке в деле? — усмехнулась Александра, равнодушно разглядывая мишуру. — Наш брат не носит сережек, могут с ухом оторвать…
— Значит, ты и в самом деле каратистка, я правильно угадала! Тогда я тебе подарю крестообразный золотой кулон на кордовой цепочке, и перстень к нему, и серьги, их когда–нибудь повесишь.
Перед зеркалом Марина восхищенно поцокала языком:
— Как кулон тебе идет! И камни гармонируют с цветом глаз, это лазуриты. Моя мама часто говорила, наверно, имея в виду себя или моего будущего жениха. «Всегда думай о вкусах дамы, когда даришь подарки. Если имеешь дело со скромной, образованной женщиной, подари ей что–нибудь из роскоши. Брошки, кольца, серьги подбирай под цвет глаз, а платья, шубки, манто, шарфы под цвет волос. Женщин с одним тоном глаз и волос одевать проще и к тому же дешевле».
Кирпичный гараж на окраине города, на железной двери замок с секретом. Как только Александра прикоснулась к красавцу «мерсу», как тут же сработало противоугонное устройство, про которое Марина забыла. Завыла сирена, в салоне всполошенно заполыхала мигалка. В проеме двери возник запыхавшийся толстый мужик в панаме, но узнав хозяйку, приветственно помахал ручищей.
Сжав руль, широко раздутыми ноздрями Александра жадно втянула аромат салона, пахнувшего кожей обивки кресел. Марина радостно улыбалась: ей так повезло, новая подруга классно водит машину, и дерётся, как чемпион! На ней тугие белые джинсы, ярко–красная майка на бретельках, в вырезе виднелось начало груди, в ушах большие бронзовые серьги. Ее красная майка и темные пушистые волосы точно светились. Обтекаемый черный «мерс» шел плавно, повинуясь малейшему движению руки. Александра вдруг вспомнила актрису, и сразу защемило в груди.
