Девушка становится оборотнем. Р
Было девять часов вечера, и Мелена, сидя в кресле автобуса, сонно сощурив глаза, смотрела в окно. Почему-то, не смотря на то, что мелькавшие в темноте оранжевые огни фонарей навевали на девушку сонливость, она никак не могла заснуть. В этом не было ничего нового, в общественном транспорте, сколь бы сильно не устала, но заснуть ей не удавалось. На улице было уже не только ветрено, но и весьма холодно — для ноября такая погода была естественна. Уже вторые сутки беспрерывно моросил противный дождик.
В автобусе же в столь поздний час народу было мало, она легко нашла себе место. Тёплая одежда, включённый обогреватель и общая усталость привели тело к странному оцепенению, а сознание к сонливому безразличию — до остановки было ещё далеко.
Мелена училась на третьем курсе университета, по специальности менеджмент. В принципе, её всё устраивало и в месте обучения, и в выбранной профессии, однако, ездить приходилось каждый день в самый центр Москвы из, пусть не самых дальних районов, но очень уж заковыристым маршрутом, что не могло не навивать грусти. Вообще-то, девушкой была весьма практичной особой, так что предпочитала не портить себе нервы по пустякам, и смотрела на мир с пофигистской точки зрения. Хотя слишком большие затраты на дорогу постоянно навевали тоску.
День для студентки начался сегодня в половине седьмого утра, но ничего страшного в этом, в отличие от своих сокурсников, она не видела, ибо просыпалась легко, а за пять — шесть часов сна успевала неплохо отдохнуть и к вечеру практически никогда не чувствовала «разбитости». Хотя сегодняшнее состояние сильно отличалось от «обычного», но возможно, — подумала, устало, Мелена, — я просто немного простыла.
Дело всё было в том, что девушку вот уже двое суток мучили сильные головные боли, и градусник стабильно показывал температуру 37,8. Вероятно, ей стоило остаться сегодня дома, отдохнуть, отлежаться — выздороветь, но такова уж её натура, что многие веши до разума доходили с запозданием, и поэтому, когда Мелена поняла, что заболела, она просто учла этот факт и отправилась в институт. Сейчас, она, конечно, признала всю опрометчивость данного поступка — к обшей разбитости состояния прибавилась лёгкая боль в мышцах и ломота в костях, но делать что-то было уже поздно и Мелена приняла решение, хотя это был скорее сам собою напрашивающийся вывод — по прибытию домой кружка горячего чая и в постель, набираться сил.
Стоило только войти в квартиру, как что-то метнулось ей под ноги и громогласно мяуча принялось требовать положенный ужин. Споткнувшись о Грацию, Мелена тихо зашипела, вполне удачно проглотив, пришедшие на ум ругательства. Отнюдь не мелодичный мяв, гвоздём, ударил по ушам и вбился в череп с силой отбойного молотка.
Устало, стянув сапоги и кинув куртку прямо на пол прихожей, девушка, пошатываясь, прошла, на кухню. Сил развесить всё как положено уже не было. Она достала из холодильника фарш и наложила его кошке. Из последних сил, раздеваясь и кидая одежду прямо на пол коридора, Мелена вошла в ванную и, открыв кран с холодной водой побрызгала на лицо, пытаясь хоть немного остудить разгорячённую кожу. Попытка оказалась напрасной, она даже не ощутила, попадания капель на кожу. Стало очевидно, что жар усилился. Мелена, дрожа всем телом, едва ли не ползком добралась до кровати и с громким стоном повалилась на неё, даже и не думая натянуть на обнажённое тело одеяло.
Пока она валялась в забытье, прошло не больше часа. Сон был наполнен липким туманом и тошнотворным бредом. Проснулась Мелена от жуткой боли в мышцах, казалось, что какой-то невидимый садист выкручивает ей суставы, и обжигает огнём внутренности. Она дико закричала, срывая связки и начала метаться по постели, глухо воя от нестерпимых ощущений, то и дело, снова срываясь на крик. Она извивалась немыслимым образом, стремясь хоть чуточку уменьшить раздирающую тело боль.
Испугано зашипевшая кошка, распушив хвост до состояния ёршика, округлившимися глазами смотрела за мучениями хозяйки. Во время очередного вопля, животное одним прыжком очутилось на шкафу, и наблюдала за страшной картиной уже оттуда. Так продолжалось несколько часов, наполненных криками и воем. Ближе к полуночи боль спала, не то чтобы совсем, но теперь она теребила внутренности, заставляя обессилевший организм тихонько подвывать и плакать от бессилия.
