Оборотень полностью

Тетя Густава сидела, устремив глаза на свой живот. Она ничего не знала, однако на свой лад знала все. Знала, что мужчинам доверять нельзя. Все что угодно может взбрести им в голову. За ними нужен глаз да глаз, тогда все будет ясно как день. К тому же они глупы. Разве она, сидя на этом самом месте, не сообщила полиции кое-что интересное? И что, насторожило их это? Только и твердили: отвечайте на наши вопросы, а все остальное не имеет никакого значения! Ох-хо-хо.

Может, и девушки не лучше мужчин? Взять хоть Юлию. Насколько тете Густаве известно, она хорошая девушка, но как-то уж больно быстро она прибрала к рукам всю усадьбу, и отец у нее чудаковатый. Впрочем, мать тоже не лучше. И сама она жила в таких домах, куда детей хороших родителей не посылают. А Эрлинг и Фелисия? И этот Тур Андерссен, который тут пускал слюни…

Для холодной, рассудительной головы тети Густавы это была несложная задачка. Первой на подозрении была Юлия, второй — садовник и третьим — Эрлинг. Один из них крал у Фелисии украшения. Редко, правда, он прихватывал и другие вещи, чтобы сбить с толку. Никого другого в этом списке быть не могло. Вор

— точно один из них. Теперь Юлию можно уже не считать, и тетя Густава проявила небольшую человеческую слабость, отказавшись верить, что им мог быть ее собутыльник Эрлинг. Оставался только садовник. С убийцей дело обстояло хуже. Никто из этих троих не мог убить Фелисию. Да, да, Боже милостивый, Тебе-то известно, что муж мой никогда не прикасался к моим штанам, даже когда они сохли на веревке. Но цель-то у меня была добрая, а он и без того был чудак из чудаков.

Она проковыляла в гостиную и выглянула в окно, из которого была видна труба и часть домика садовника. Тетя Густава бросила взгляд на часы и уселась у окна ждать. Через полчаса из трубы повалил густой черный дым. Тетя Густава внимательно смотрела на дым, словно он что-то рассказывал ей, да так оно, впрочем, и было. Вором оказался Тур Андерссен.

Дым еще шел из трубы, когда из-за кустов вышла Юлия и усталой походкой направилась к дому. В одной руке она несла узелок, завернутый в скатерть или в салфетку. Юлия вошла на кухню, положила узелок в шкаф и захлопнула дверцу. Звякнули, завернутые в салфетку вещи.

Тетя Густава к возвращению Юлии уже сидела на своем месте, но не стала скрывать, что вела свои наблюдения из гостиной.

— Что ты там сожгла, Юлия?

— Я… я взяла только украшения, а все остальное сунула в печку и облила керосином, — хрипло, с дрожью в голосе ответила Юлия.

— Я так и подумала.

— Как это ты обо всем догадалась, тетя Густава?

— Ну, я же знаю, что мужчинам может взбрести в голову все что угодно.

— А другое… — голос у Юлии сорвался. — Кто же тогда это сделал, тетя Густава, скажи, если ты такая умная?

— А другого, Юлия, мы никогда не узнаем. Ищи свищи того негодяя. Но увидишь, полиция когда-нибудь его схватит, сейчас, например, они могли бы сунуть в кутузку садовника…

— Держи язык за зубами, тетя Густава!

— Ты думаешь, я не понимаю? О Фелисии наговорили уже столько глупостей, и если теперь станет известно про эти украшения…

Юлия вскинула руку, словно замахнулась:

— Молчи, тетя Густава!

Тетя Густава вытерла глаза обратной стороной ладони.

— Все это так сложно, моя девочка. Непонятно, что можно быть такой старой, как я. Когда человек так стар, он знает и то, с чем вроде никогда и не сталкивался и слыхом не слыхивал. Никогда не полагайся на мужчин, Юлия, это я тебе говорю, им может взбрести в голову все что угодно. С ними надо держать ухо востро, не спускать с них глаз и не обращать внимания на то, что они говорят. Им воздастся по делам их! — закончила она с пафосом.

На столе стояло холодное жареное мясо. Тетя Густава подвинула его к себе и огляделась в поисках ножа. Юлия протянула ей хлебный нож:

— Ешь, тетя Густава.

Тетя Густава отрезала себе ломтик мяса.

— Мне перед обедом всегда надо чего-нибудь пожевать, чтобы перебить аппетит, а то я съем очень много и стану еще толще.

Она отрезала себе новый ломтик, чтобы перебить аппетит, хотя еще не съела первый.

— Они думали, что я не знала об этом воровстве, да? Но тетя Густава слышит и видит все, что ей нужно. Они думали на тебя, моя девочка?

Наконец Юлия заплакала. Она смахнула слезы и сказала:

— Конечно, думали. Так же, как и ты.

— Нет, нет, только не я, — невозмутимо ответила тетя Густава, не переставая жевать. — Мужчины иногда бывают такие пакостники… А садовник еще сегодня вечером покинет Венхауг, вот увидишь. И одним из них будет меньше.

— Ты случайно не сказал в полиции, что Тур Андерссен куда-то ездил на машине вечером накануне твоего отъезда из Венхауга? — спросил Ян.

— Я поздно воспомнил об этом, а тогда это было уже неважно. Потом, я не мог решить, стоит ли говорить об этом даже с тобой.