Я снова закричал. Но ветер ревел так сильно, что я не слышал собственного голоса.
Еще одна темная волна поднялась над палубой.
Я сильнее вцепился в перила. Холодно. Так холодно…
Я почувствовал, что меня накрывает тьма.
Перила исчезли.
А потом исчезла и палуба.
Волна уносила меня… уносила в бушующий черный океан.
Я попытался закричать. Попробовал плыть. Но мощная волна вновь накрыла корабль, и я почувствовал, что палуба ушла у меня из-под ног.
Я закрыл глаза и приготовился к тому, что темная бездна поглотит меня навек.
Но что-то потянуло меня назад. Сильные руки схватили меня за лодыжки, удерживая на весу и не давая погрузиться в пучину.
Потом я осознал, что меня тянут назад, назад…
И вот я лежу на палубе, отплевываясь и кашляя.
Я чуть не утонул! Меня трясло от ужаса. Я глубоко вздохнул, стараясь прийти в себя. Затем поднял голову и… оцепенел!
— Ты в порядке? — спросил Бен Грентли, склонившись надо мной с заботливым выражением лица.
— Как вы оттуда вышли? — заикаясь, проговорил я.
— Цепи ослабли. Мне нужно было глотнуть свежего воздуха. Там, внизу, очень душно. — Он снял очки и стал протирать их рукавом своей промокшей рубашки. — Чуть не потерял их в той волне. А без них я ничего не вижу, — тихо добавил он.
— Вы спасли мне жизнь, — пробормотал я.
— Мне просто повезло. Я увидел, как ты переваливаешься через борт и успел схватить тебя за ноги. Только и всего.
Неужели этот человек может быть оборотнем?
Я смотрел в его печальные карие глаза. Это не были глаза волка. Он даже не видел без очков. Папа явно ошибся насчет него, подумал я.
— Арон, с тобой все в порядке? — Папа бежал вверх по лестнице, перепрыгивая сразу через две ступени.
— Что ты здесь делаешь? — закричал он, увидев Бена. И, подбежав, грубо схватил его за руку.
— Все в норме, папа, — сказал я. — Отпусти его, он спас мне жизнь.
— Мне все равно! Он — опасное существо. Не хочу, чтобы ты стоял с ним рядом!
— Но, папа, он спас мне жизнь! — запротестовал я. — Ты только посмотри на него. Разве он может быть опасным?
— Он оборотень, Арон, — настаивал отец. — Я предупреждал тебя: не дай себя одурачить.
— Вы не правы, — возразил Бен, пытаясь вырваться из рук отца. — Пожалуйста, отпустите меня. Позвольте мне вернуться домой. И мы забудем все, что случилось.
Папа не обратил на его слова никакого внимания. Он оттащил меня от Бена, а потом позвал на помощь.
Я видел, как папа и два палубных матроса подхватили нашего пленника и посадили его обратно в трюм.
— Мне нужны еще цепи, — услышал я голос папы, когда спускался вниз по трапу в нашу каюту.
Я переоделся в сухие джинсы и серый свитер. Потом сел на кровать и стал смотреть в иллюминатор.
Темные океанские волны неустанно бились о борт корабля.
Я взглянул на ночное небо. Тяжелые облака разошлись. Над бушующим морем висел полумесяц.
У меня снова стало что-то неладно с животом. К тому же закружилась голова. И плечо заныло от боли.
Я не сказал папе, что оборотень укусил меня. Мне не хотелось его волновать. Но теперь я понял: все же следовало сказать ему об этом.
Я засунул руку под рубашку, ощупал плечо и обомлел.
Соскочил с койки и бросился в ванную комнату.
Стянул через голову свитер. И посмотрел в зеркало.
Мое плечо покраснело, опухло и покрылось пятнами черного меха.
Я изо всех сил тер плечо, стараясь стереть мех. Бесполезно.
Я потянул за пучок волос, стараясь вырвать его.
— Ой!
И это не помогло.
Что же происходит, забеспокоился я, глядя на безобразный клок шерсти.
Я натянул свитер, чтобы не видеть свое волосатое плечо, и вышел из ванной комнаты. Как раз в этот момент в каюту вошел папа.
— Ой, папа, я должен тебе кое-что показать.
— Одну секунду.
Отец снял мокрый плащ, прошел в ванную комнату и повесил его.
— Папа, — снова начал я.
— Еще минутку, Арон! — Папа сел за столик и взял телефонную трубку. — Мне нужно сделать один срочный вызов.
Прошло двадцать минут, а папа все еще разговаривал со своим адвокатом.
— Забудьте вы об этой фирме, абсолютно негодная идея! Вы нашли нужных людей? Они уже приступили к подготовке?
Мое плечо горело все сильнее. Я засунул руку под свитер и почесал его.
— Папа, мне нужно поговорить с тобой, всего одну секунду, — прошептал я.
— Сейчас, сейчас, — отмахнулся от меня отец.
Я забрался в койку. Натянул одеяло до подбородка и слушал, как папа разговаривает по телефону. Он был так возбужден. Я никогда его таким не видел.
Может быть, не стоит говорить ему о моем плече, подумал я. Пусть занимается своими делами. Не стану ему мешать.
Кроме того, это всего лишь маленький клочок шерсти, верно?
Не так уж важно.
Я, Арон Фрейдус, живу в маленьком городе в очень маленьком доме. Большинство моих друзей живут в больших домах, со вторым этажом. А я — нет.
У нас четыре маленькие комнаты: кухня, гостиная и две спальни. Все они в первом этаже с отдельными выходами.
Наша кухня так мала, что нам приходится держать холодильник в гостиной. И гостиная тоже маленькая: кроме холодильника, в ней умещается только маленький диван и папин письменный стол.
