– Нам, – уточнил он, – означает «мне, Валентину и Максу». Тайша – отведи девушек за ограду.
– Даже не думай, предатель, – просыпался сверху голос, похожий на снежную крупу.
Я не стал поднимать головы. Похоже было, что нас переиграли.
Аоэллин все же глянул.
– Глупец, – бросил он презрительно. – Проросток.
Молодой эльф с жезлом наперевес выпрыгнул из окна так картинно, что впору было в эфирных боевичках снимать.
– Вперед, – отрывисто приказал он, и раскашлялся. Только разглядев на его шее пушистый шарф, я сообразил, что парень простужен.
А затем на голову серкелуину обрушилась черная живая гиря. Я не успел отреагировать, зато Аоэллин оказался на высоте. Выдернув из рук ошеломленного сородича оружие, он двумя короткими ударами обездвижил серка, а Макс набросил на него импровизированный аркан. Я запоздало вскинул свой жезл на случай, если часовые-террористы все же ходят по уставу парами, но все было чисто. Кот Македонский, не теряя времени, вспрыгнул обратно, одарив нас на прощанье чарующим «мр-р-р».
Тайша уже волокла девушек в сторону, подальше от дома, хотя, если Таурнил не соврал, это не имело никакого значения. Главарь серкелуин просто накручивал себя, готовясь покончить с собой и с нами ради своей нелепой цели. И остановить его мы уже не успеем. Хиргортаура, вероятно, прикрывают лучники в окнах, но им даже не надо стрелять – крикнуть, и Таурнил сожмет руку.
– Брось, – приказал я, понимая, что трепыхаться бесполезно, но все еще надеясь на чудо. – Этим ты ничего не добьешься.
– Не указывай мне,
Из-за угла дома вывернули Зорин с Максом и Аоэллином. Я поискал взглядом девушек – оказалось, Тайша успела отвести их немного в сторону… с линии огня. Она тоже надеялась на что-то. Шару следовало бы идти с ними, но он упрямо ковылял вслед товарищам. Я почти чувствовал, как взрываются при каждом шаге болью культи его ног; без сомнения, Аоэллин слышал его шаги, мог бы одернуть… но не стал.
– Высокая мудрость перворожденных, – высоким от сдерживаемой муки голосом вымолвил мой друг, – подсказывает мне, что ты зарвался, Явендил.
Это было как пощечина. Назвать эльфа по имени без отчества куда обиднее, чем «тыкнуть» человеку. Таурнил подскочил, как ошпаренный.
– Ты посчитал, что здесь собрались все, кто видел дневник Парамонова, – продолжал Шар. Зорин поддержал его, и мой друг принял помощь, не чинясь. – И ошибся. Потому что самого дневника вы так и не нашли, верно? А есть еще непокойник Кормильцев. Есть его пособники-инквизиторы. Правда выйдет наружу.
Он перевел дыхание. Краем глаза я видел, что Тайша пытается сплести какой-то наговор, и рвет от волнения чарные нити.
– Для вас нет ничего страшнее правды, – проговорил Шаррон ап Идрис ыд Даэрун, глядя главарю серкелуин в глаза. – Верно? Если раскроется, до какой мерзости вы докатились в своих потугах вернуть счастливые времена последнего ледникового периода…
Я раньше думал, что знаю, каким презрением может окатить собеседника эльф. Зря думал. Взгляд Шара пробивал насквозь не хуже «ледяного кулака». Диву даться, как перед ним воздух не застывал инеем.
– Поговорку «Цель оправдывает средства» пустили в оборот люди, – заключил Шар. – Не думал, что мой сородич купится на этот софизм.
– Не называй меня «родичем», предатель! – взвизгнул Таурнил, но в голосе его я уловил колебание.
Кое-кто из лучников опустил оружие.
– А как мне тебя называть? – устало спросил Шар. – А, Явендил, сын Гилтен и Финдариона? Скажи мне, о Плод Звезды – твоя мать-целительница знает, ради чего ты покинул родную пущу? Или, может, отец-лесничий учил тебя убивать
Эльфы живут долго, вспомнил я, и оцепенел. Не так долго, как прежде – но я никогда не спрашивал, сколько лет Шару. Должно быть, немало. За такой срок можно перезнакомиться едва ли не с половиной своего немногочисленного племени. Кормильцев не упоминал имени отца Явендила, однако мой друг, похоже, вспомнил его сам.
На миг мне показалось, что отчаянный гамбит Шара сработает, что юноша – теперь я понял, что для перворожденного он был очень молод, – устыдится… но гордыня и ненависть победили.
– Вы – идиоты, – хрипло засмеялся Таурнил. – И ты, изменник, самый большой глупец из всех. Даже эти последыши хитрей тебя. Никто не узнает. Когда пламень Удуна пожрет нас всех, людишки засуетятся в страхе. Да, они прознали бы истину – но не за один день! А Упырь уже давно улетел в Москву и через несколько часов там случиться то, от чего содрогнутся все, слышите, все!
С пронзительным мявом черная молния сорвалась с карниза, сбила с ног и отшвырнула вглубь дома. Амулет выпал из рук главаря серкелуин и, блеснув в звездном свете, скрылся в клумбе у крыльца.
