Слух у гнома тоньше моего… но на дороге чисто до самого входа в ущелье, а потому я без лишних слов разворачиваю винтовку в сторону кишлачной зоны и приникаю к прицелу.
Вскоре звук доносится и до меня. Противный, дергающий нервы скрип арбы, которую, наверное, лет пять не смазывали… или эта арба везет чего-то совсем уж неподъемное.
– Одна, – шепчет мне гном.
Я коротко киваю, не отрываясь при этом от прицела – ибо как раз в этот момент арба показывается из-за поворота. Она и впрямь перегружена по самое немогу – чем-то габаритным, заботливо укутанным брезентом.
– Ну? – горячо шепчет Ладога и, не дожидаясь моей команды, опрокидывает склянку себе в горло. – Че там?
Я коротким жестом показываю, чтобы он заткнулся – время разговоров кончилось!
Арба приближается к нам очень медленно – я успеваю во всех подробностях рассмотреть морду переднего вола, мало чем отличающееся от него рыло сидящего на передке гоблина и лицо сидящего рядом с ним человека, небрежно придерживающего длинный и тонкий – похоже, китайский – посох.
Амулет в нагрудном кармане молчит – и значит, командир группы не считает нужным отступать от первоначального плана. По нему головная или единичная цель должна пропускаться – для поражения средствами подгруппы, дальней по маршруту движения.
О… задергался…
– Слушаю, брат лейтенант.
– Продолжайте наблюдение за окраиной, – доносится до меня сквозь характерное каменное потрескивание. – Если посвятится еще что-нибудь – сообщайте.
– Понял.
Арба неторопливо проезжает мимо нас. Снова текут минуты… наконец, удаляющийся скрип прерывается щелчками разряжаемых арбалетов, хриплым вскриком – и характерным треском файербола. Короткая суматоха боя длится буквально несколько секунд, после чего на дороге вновь воцаряется тишина.
– Уй-е, – разочарованно бормочет Ладога. – Нашумели-таки.
– Не каркай, – одергивает его Гимли. – Один бабах – еще не шум. В этих горах по ночам часто стреляют.
В моем кармане вновь начинает дергаться амулет.
– Слушаю, брат лейтенант.
– В вашу сторону, – в этот раз помехи меньше и голос командира группы слышен достаточно отчетливо. – Движется один.
– Понял.
Я разворачиваюсь в сторону ущелья, как раз в тот момент, когда уцелевший басмач, решив, очевидно, что он достаточно удалился от места засады, вылезает обратно на дорогу. Впрочем, движется он осторожно, а в руках у него… в руках у него, похоже, давешний китайский посох, хотя сам басмач не тот, что сидел рядом с гоблом-погонщиком.
– Брать живым, брат лейтенант?
– Нет! – после короткой паузы сообщает мне амулет. – Валите… только тихо.
Тихо – это не ко мне.
– Гимли, – шепчу я. – Видишь гостя? Надо бы его успокоить без лишней пыли.
– Я таких гостей, – бормочет гном, поднимая арбалет. Несколько секунд старательно целится… затем, пробормотав нечто, совершенно не поддающееся переводу со Старой речи, осторожно кладет арбалет на землю и, прежде чем я успеваю что-либо сказать, исчезает впереди.
Мы с Ладогой обмениваемся недоуменными взглядами.
– Ну… – шепчу я, поднимая арбалет. – Гимли, сын Гвалина… инициативный, блин. Ты мне еще…
До басмача с посохом остается не меньше двух десятков шагов, когда темная пятно рядом с дорогой резко дергается – и получавший тяжелый гномский нож в горло человек беззвучно падает в дорожную пыль.
– Значит так, – сказал я, взгромождаясь на вычурно выгнутую спинку скамейки – дурацкая мальчишеская привычка, от которой, видимо так и не излечусь. – Первое, что нам нужно сделать – это замаскироваться.
– Да уж, – иронически заметил Зорин. – В своем нынешнем составе мы являемся достаточно… заметной целью.
Последние его слова вызвали у сестриц очередной приступ бледности.
– Начнем с… – я пару раз качнул перед собой указательным перстом, запоздало сообразил, что копирую адского посланца из «Ангела Смерти-2» и обвиняюще ткнул в сторону эльфа. – С тебя!
– Логично, – едва заметно усмехнулся Шар. – Ты, Сева, как всегда начинаешь с самого трудного.
– Вовсе нет, – качнувшись вперед, я подхватил костыль прежде, чем эльф успел убрать его за пределы моей досягаемости. – Видишь его?
– Вижу, а чем дело?
– Смотри внимательно, потому что, – я попытался как можно точнее скопировать интонацию известного барда, – «видишь ты его в последний раз»!
– Сева!
– Поздно, барышня, – заметил я, проследив за траекторией полета костыля, завершившейся, как я и планировал, в гостеприимно распахнутом зеве мусорника в пяти саженях от нашей скамейки. – Прокомпостировали.
– Позволь осведомиться, – холодно произнес эльф, – таскать меня на шее будешь лично ты, или возложишь эту неприятную обязанность на кого-либо другого?
– Ну почему же неприятную? – удивился я. – Ты слишком низкого о себе мнения, мой друг. Думаю, наши дамы с радостью согласятся заменить тебе эту холодную железяку. Не так ли?
– Разумеется. – К моему удивлению, первой по достоинству оценила мою идею не Марина, а её тихоня-сестра. – Что может быть естественней девушки, прогуливающейся под руку с эльфом?
