Перевернул планшет обратно и сел рядом совсем близко, касаясь меня бедром и локтем. Отбираю у него чужой девайс и отворачиваюсь, как маленькая обиженка, заодно отодвинувшись. Спиной остро чувствую его присутствие, до мурашек, желудок сжимается в спазме. Чудится словно сейчас обнимет, крепко прижимая в груди. Напряжение с желудка сползает ниже, разливаясь теплом.
— Это моя собака.
— Ну и что? — оборачиваюсь на него.
— Ведёшь себя как глупая дура.
— Я тебя не трогала и ты меня не трогай. Сижу никого не трогаю.
У, Миланочка, что-то ты в неадеквате. Мысли путаются, язык несёт неразумный бред.
— Вы с ней копия. Обе дуры.
— Сам дурак. С кем? — не выдерживает любопытство.
— С ней, — кивает на планшет.
Смотрю на фото чёрного добермана, потом на него.
— Вообще некрасиво лазить по чужим альбомам.
— Тебе-то какое дело? Вообще, — передразниваю, — кто бы говорил, что красиво, а что нет.
Слегка удивлён, редкая эмоция на лице.
— Это мой планшет, — и так проникновенно смотрит в глаза.
Вот я тупая! Сейчас ударюсь лбом, чтобы мозги на место встали. Идиотка!
Неторопливо закрываю все вкладки, неизмеримо насколько идиотка, и как сразу не догадалась, блокирую, аккуратно кладу перед ним. Знала бы, не взяла бы. Ни за что! Руки предательски дрожат, сердце бьётся быстро-быстро, в горле пересохло. Не успеваю убрать руку, он хватает за ладонь, слегка сжав отпускает, что-то оставив в моих пальцах. Разжимаю, блестер, в нём две таблетки.
— Как пить надеюсь знаешь? — слегка склоняется ко мне, говорит полушёпотом.
Дёргаюсь от него, соскочив с табурета на пол.
Бросаю в него таблетками, ловит на лету и пячусь задом, боясь повернуться спиной. Поймает. Его глаза грозно сузились или мне уже кажется со страху.
— Сам пей, — бросаюсь бежать, развернувшись натыкаюсь на его девку.
Эта дылда моргает глупо глазами, пялится на меня, обхожу и убегаю. Поднимаясь по лестнице слышу:
— Что это?
— У неё голова болит. Сама просила купить, а теперь швыряется в меня. Больная дура.
На самом верху лестницы оборачиваюсь на него, встречаюсь глазами, его взгляд ничего хорошего не обещает. Скандал не в мою пользу, лучше притормозить, не желаю огласки. Всё равно дайте мне сейчас хоть что-нибудь в руки и я запущу ему в голову, но под рукой ничего нет, а он уже забыв обо мне, целует в шею дылду, облапав за задницу. Обдаёт жаром и сама того не осознавая всхлипнув, бегу в комнату. Горю заживо в адовом пламени.
Глубокая ночь, валяюсь на кровати, через открытое окно по коже волнами пробегает бриз. Смотрю на звёздное небо, чем дольше, тем больше видишь, их настолько много, что становится страшно. В голову лезут мысли о Сергее. Скучаю, чего бы не говорила, как бы себя не убеждала, а всё равно скучаю. Скучаю по серьёзным глазам, по собственнической жестами, даже по тому, как ругал меня. Постоянно чему-то учил, каждый день пытался что-то донести. Я делала вид, что мне интересно и старалась, чтобы ему угодить.
В доме давно тихо и скоро уже утро. Половина обитателей уехали веселиться и тусить, вторая спит. И я, ни то, ни другое. Покоя нет внутри, хочется сорваться и нестись и нестись, кажется только тогда обрету душевное равновесие. Но этот монстр не оставил мне ни единого шанса на покой и душевное равновесие.
Порывисто вскакиваю с кровати, у двери теряю часть решительности. Ну это разве жизнь⁈ Прислушиваюсь прежде, чем выйти. Тишина. Выбираюсь из убежища, стараясь не шуметь, быстрый взгляд на дверь напротив и бежать. Спускаюсь по лестнице, торопясь, темнота не мой друг. Сердце несётся, ощущения, как в детстве. Всегда боялась неизведанного, до чёртиков. Щелкнув кнопкой подсветки, выдыхаю. Идиотка!
Включаю чайник, сразу зашумел, да так громко, испуганно осматриваюсь, чудится будто слышит весь дом. Стараясь не греметь достаю кружку и ложку, а всё равно разносится звон металла о стекло.
Щёлк, закипел, заливаю и почти сразу чувствую запах чая, вдыхаю аромат прикрыв глаза. Вздрагиваю и замираю не дыша, по обе стороны от меня вижу ладони, упёршиеся в столешницу. Смотрю в кружку и жду приговор, спиной ощущая близость чужого, волнующего тела, дыхания, которое шевелит волосы. Молчит, лёгкие сводит от нехватки кислорода, сосредоточенно дышу, боюсь ненакором коснуться. Прошибает электричеством, лёгким толчком прижимает к столу и кладёт подбородок на моё плечо. Передёргиваюсь из-за мурашек по спине. Он издевается!
— Чего молчишь? — Тихий, стальной голос отдаёт внутри вибрацией.
Напряжение достигает пика, ещё чуть-чуть и не знаю, что будет.
— Сама выпьешь или придётся заставить?
— Не надо…
— Боишься? Правильно делаешь, — различима ухмылка, даже могу представить его лицо при этом. — И не только боишься…
Теснее прижимается и отпускает так же неожиданно, как и появился. Быстро оборачиваюсь, он всовывает мне в пальцы таблетки.
— Пей.
Тяжело сглотнув глазею на эту гору, возвышающуюся надо мной.
— Не надо…
— Ты идиотка⁈
Снова вздрагиваю и тихонечко отодвигаюсь подальше. Я бы много чего рассказала, кто он например, но проглатываю оскорбления не ответив.
— Не нужно, — подобрать нужные слова никак.
