— Милана, не уходи, это и в твоих интересах. Пока не получит своё, не успокоится. В связке с нами безопаснее, он не получит своего и мы его поймаем.
Развернувшись подхожу.
— Насколько безопаснее? Вот на столечко? — показываю сантиметр между пальцами.
Молчит, пронзив стальным взглядом, а я сбегаю домой. Динь мечется, то третьему разу обнюхивает, порыкивая изредка. Долго плескаю в лицо холодной водой, на сухо вытираю, до сих пор трясёт, места где касались чужие руки пылают. Вымыться как следует и забиться в угол, переварить, но выбора нет, я должна собраться прямо сейчас.
По накатанной, движения на автомате, переодеваюсь, собаку надо срочно на выгул. Беспокойство Динь игнорирую, страх бьётся внутри меня, снаружи стараюсь быть спокойной. По улице до сквера держусь, не озираюсь загнанным зверьком. Я понимала, однажды это случится, пока Динь бегает, достаю телефон, открываю контакты, тупо пялюсь, подсветка гаснет. Кому я позвоню, номера нет ни одного из оборотных. Сама просила оставить меня в покое, получила желаемое, чего теперь хочу… Чтобы появились и спасли?
Охотники как использовали, так и продолжают это делать. Либо примкни к нам, либо мы будем это делать в слепую. Бежать некуда, работа, ладно учёба, тут проще, заочка даёт простор. К родителям… Не могу подставлять под удар, они единственные кто у меня есть.
Дома обнаруживаю на себе отпечатки, проявляются синяки, сейчас они красные, завтра станут чёрными. Трясёт до сих пор, собака ходит следом, раздражает сильнее. До конца не понимала масштаба проблемы, угрозы, выходя после нападения на улицу. И придётся это делать каждый день. Две прогулки с собакой, утром и вечером, работа, магазин и прочее. У меня нет выбора. Набираю цифры с визитки, данной мне ещё тогда летом, по приезду домой.
Отвечает бодрый голос, хотя время час ночи.
— Хочу кое что обсудить, — говорю сходу.
— Хорошо, через пол часа подъеду, — отвечает словно с готовностью.
Одеваюсь, сама не знаю, что собираюсь на самом деле обсуждать. Выудить как можно больше информации и тогда думать как быть. Закончить всё это не удастся никогда! Как только под окнами появляется чёрный внедорожник, спускаюсь. Решительно сажусь в машину и начинаю самого мне неизвестного.
— Что с Сергеем?
— Это разве касается твоей проблемы?
— Меня касается многое и вы это прекрасно знаете. И проблема не моя, это ваша проблема и ваша работа, которую не можете выполнить. Оборотни на людей бросаются.
Улыбается, отвернувшись.
— Милана, не с того начинаешь. Пока ты не примкнула ни к той ни к другой стороне, никто тебя не просвятит. А вот касательно твоей проблемы, я тебе чутка проясню ситуацию. Оборотные разные, вот тот, который сегодня проявил свои чувства, личность со связями и деньгами, прекрасно знает кто он и что он, и в полной мере этим пользуется. Поэтому до сих пор смог избежать наказания. Просто убить мы не можем, нужны доказательства. Наше счастье, что он тебя заметил, это шанс поймать на месте и только тогда…
Достаёт из кармана кожаной куртки сигареты.
— Как сложно вы всё обрисовываете.
— А всё и есть настолько сложно. Твой бывший тем и опасен был, что действовал по своему усмотрению.
Мыслей как тараканов на помойке. Собеседник опускает стекло наполовину, прикуривает, выпустив струйку дыма на улицу и вздрогнув откидывает голову назад. Моргнув, вижу кровь, сбежавшую по лицу. Отпрянув хочу открыть дверь, не могу найти где. Тень приближается, мелькнув под фонарём перед капотом. Не знаю каким чудом сообразила, кинулась и заблокировала двери, окно само закрылось. Удар с водительской стороны, передёрнулась, ещё один, тонированные стёкла ночью, обзора никакого. Теперь с моей стороны, чудовищной силы, сотрясая автомобиль. Как не разлетелись. Не уж то бронированные, хотя чему удивляюсь.
— Открывай, я всё равно тебя достану, сука, — в голосе отчётливо слышно рычание.
Смотрит на меня через лобовое, узнаю того самого мужчину, да, лицо слегка изменилось, видимо звериная сущность просится наружу, но я узнаю. Казался нормальным, без каких либо признаков оборотного. А какие я знаю, никаких.
— Я достану тебя, слышишь, ты не на того охоту открыла.
Тяжело сглотнув, вжимаюсь в холодную кожаную обивку. Это я то открыла? Ему в спину ударяет свет фар, и он исчезает как и появился, мелькнувшей тенью. Жёлтое такси останавливается в упор, сигналит. Я ни живая, ни мёртвая могу только смотреть и хрипло дышать, тело в агонии. Запертая в машине с трупом, снаружи поджидает смерть, худшего исхода разговора не придумаешь.
