Игорь на удивление не блещет сегодня даром красноречия, больше молчит.
— Хочу, — отвечаю честно, слышать, убить хочу. Я его ненавижу.
— И он хочет. Но не может, не желает всю жизнь сидеть на таблетках, словно инвалид, или неизлечимо больной. Именно таким он себя и ощущает, дословно повторяю.
Зачем откровения добивающие озвучивают вслух, не ясно.
— А меня посадить на таблетки значит нормально? Он не хочет, а я хочу значит? Сейчас наберите его, я хочу лично ему сказать.
Переглянулись, Кир улыбнулся загадочно. Я аж засомневалась, что его здесь нет. Достаёт телефон и набирает. В горле мгновенно пересохло. Куда понесло…
— Здорово, тут твоя ненаглядная буйствует, требует тебя.
Передаёт через стол мне. Замешкавшись беру, прикладываю к уху. И молчу. Дура!
— Будешь пытаться услышать как дышу или говорить чего хотела.
Его тон стеганул по мне не хило, поднимая новую волну гнева.
— Сам жри свои таблетки, а я не под опотный кролик, — рычу, обида терзает. — Свои идеи доносишь через кого-то. Самому слабо сказать мне это в лицо?
— Закрой рот и слушай…
Бросаю телефон на стол, слёзы наполняют глаза, тело колотит. Хотела? Услышала? Кир поднимает и отходит. Игорь сжимает мои пальцы, выдёргиваю, отворачиваюсь к стене. Пытаюсь справиться с собой. С первого дня он делал из меня, только одним голосом, неадекватную истеричку. Действительно ничего не изменилось. Кир долго разговаривает, злится. Когда садится на прежнее место, смотрит на меня.
— Тебе просили передать, что если хочешь жить, никогда, даже близко не контактируй с такими как мы, и к нему, никогда не подходи и не вспоминай, иначе убьёт.
Снова обдало жаром с головы до ног. Чего… Словно оплевали чувствую себя. Отшил навязчивую поклонницу. Опустил дальше некуда. Ты меня уже убил, только что.
— Он запрещает приближаться, к нам тоже, так и сказал. Истеричка, блин, — мотает головой Кир. — Ко всем.
Видит мой взгляд.
— Милан, ты же понимаешь, что он имеет ввиду? — спрашивает Игорь.
— Плевать.
— Да не плевать вам обоим, — беснуется Кирилл. — Честно? Вы задрали, сами себе строить препятствия.
Подаюсь к нему через стол.
— Это он от меня отказался, — вырвалось, сожалею о сказанном.
Хватит, пора прекратить этот цирк. Не успеваю подняться, Игорь перехватывает и взмахом руки обрывает Кирилла. Бросает на него красноречивый взгляд. Главарь банды заткнул рот, а я бы хотела слышать, что такое он вознамерился ещё бросить мне в лицо.
— Отвезём домой, без паники, успокойся. Мы тебя услышали, уважаем твоё решение. Больше навязывать ничего не будем, в том числе своё общество.
Один наказ даёт не приближаться, будто я за ними бегаю, другие уважают моё решение. Издеваются⁈ Сказали, сделали. Чай допила, отвезли домой. Ещё в подъезде как разревелась, еле заползла в квартиру. Сижу на полу возле двери и помираю, обнимаясь с его собакой. Так плохо, что хоть скорую вызывай. Только что лечить будем?
Весна пробуждает жизнь и обостряет чувства, которые должны были умереть, но не сделали этого. Ничего, живу как-то потихоньку. Учусь, работаю, на выходные езжу к родителям. Скоро начнём вылазки на дачу. Динь там должно понравиться. Однажды встретила Машку, мы даже поздоровались, она после приветствия быстро ушла. А у меня на душе осела горечь. Так задумалась, не заметила препятствия, столкнулась с мужчиной, уронила из рук сумку, ключи. Помог поднять, извинился, хотя вроде как я должна. Поблагодарила и полетела к машине. Сердце мчится, оглянулась, смотрит, ухнуло в желудок, забилось с перебоями.
Я вроде теперь не параноик, оборотные всюду не мерещатся. Потихонечку ною по одному, что далеко от меня, но об этом знаю только я и Динь. Она никому не расскажет, я ей верю.
С каждым днём становится всё теплее. Май не за горами, а там и до лета рукой подать. С незнакомцем пересекалась дважды после того случая. Сомнения развеял, кроме как человеческого, мужского интереса не заметила других сподвигов. А с этого дня в гляделки играть стали почти каждый день, по большей части я встречала его после работы, думаю он живёт в этом доме. Сталкивались то в магазине продуктовом, то на парковке. Приятной внешности, взрослый, наверное около сорока, сложно сказать, потому, что хорошо выглядит, ухожен. Меня настораживают мужчины постарше, как и намеки на оборотных, жизненный опыт оставил отпечаток.
Динь нервная, по скверу не носится зайцем, как обычно. Крутится возле меня, фырчит странно, оглядывается.
— Что ты всё высматриваешь?
Мысли конечно подкидывают образ бывшего хозяина. Зарычала, ощетинилась, спешу зацепить на поводок, у самой холодок бежит по спине.
— Динь, домой, — командую строго и тяну из тёмного угла, поросшего частыми кустами.
