Поздно опомнилась захлопнуть дверь, упираясь в нее ладонью, матушка Морено вплывает чинно внутрь. Разворачиваюсь за ней следом. Судя по-тому, как осматривает берлогу сынули младшего, она здесь впервые.
— Мдааа… Большего ты не заслуживаешь.
Продолжая прятать цветок за спину, держусь не наговорить гадостей, приятный до безумия на ощупь, греет пальцы и душу, сил придает. Дура, мне твой сын завтрак сделал. Не смотря на то, что привык к иному, в вашем театре так не принято. Может как раз наоборот надо вывалить на незванную гостью, истинное положение. Большего… А ты чего заслуживаешь, холодной постели во дворце?
Юля! Сама себя одергиваю. Куда тебя несет, тормози.
Пробегаясь глазами по кухне в очередной раз, Мария Валентиновна останавливается на мне.
— Значит так, милочка. Если Марго боится ослушаться мужа, то я не боюсь собственного сына. Ты одному мозг пудрила, теперь другому. Закрывать на это глаза не собираюсь. Не думай, что не кому вступиться за семью в которую ты влезла. Я не позволю запятнать имя Молчанова. Это моя семья…
— Клан имеете ввиду? — выдаю с усмешкой.
Во мне не перестает бурлить. Слово раздражающее — семья.
— Держи язык за зубами, когда я говорю, — змеей шипит.
— Не буду слушать ваши бредни, досвидания, Мария Валентиновна, — указываю рукой в сторону выхода.
— Будешь делать, что тебе скажут, ты же… — осматривает помещение. — Как и эти стены, временное прибежище, гостиница для ночевки по случаю.
Грамотно уколола, в свежую ранку.
— Вас наверное никогда не любили, раз понятие не имеете, что значат эти ночевки на самом деле, — пытаюсь выдавить улыбку.
Она заметно меняется в лице, поджимает губы накрашенные яркой помадой. У них с фифой один цвет в тренде походу.
— Что ты знаешь о любви? Расхорохорилась, — фыркает презренно.
— Ооо, будем значит мериться?
— Мы с тобой, Юля, ничего не будем. Тебе пора оставить в покое моих сыновей. Поверь, если ты не захочешь прислушаться, для тебя это плохо кончится.
— Достали ваши угрозы. Одна прибежала, теперь вторая. Вам не кажется, что разговоры надо вести как раз с Аристархом, а не со мной.
Мериемся взглядами, держу контроль из последних сил.
— Жаль, если ты не захотела меня услышать.
— Аналогично, жаль вас вообще в целом и вас и вашу Марго жаль. Всех мне жаль, только меня никому.
— А за что тебя жалеть? — спрашивает надменно.
— Пошла вон! — рявкаю.
Мысли путаются, меня несет, достойного сдержанного ответа не выходит.
— Кто ты такая, чтобы меня выгонять? — ставит свою брендовую сумку на стол.
Понимаю, опыта у нее валом общаться с любовницами мужа, за столько то лет.
— Хозяйка выискалась, — смеется мерзко, задевая конечно.
Обнаруживаю цветок, вытащив из-за спины, он сразу привлекает ее внимание.
— Мария Валентиновна, может чаю?
— Откажусь, никто не знает, что ты туда сыпанешь.
Аа, вон на что намекает.
— Даже, если Марго убьет меня, это ничего не изменит. Появится другая, а потом еще и еще, вам ли не знать.
Изображаю равнодушие и потерю интереса к беседе, наливаю в стакан воды немного, опускаю туда розу и прошествовав мимо мамашки, ставлю на окно.
— К ужину останетесь? — оборачиваюсь к ней. — Арис будет только к ужину, раньше сказал не ждать. Нет, не останетесь, а жаль, он бы обрадовался.
— Подумай, Юля, если тебе нужны деньги, ты их получишь. И катись на все четыре.
Вздыхаю картинно, качаю головой, что взять, глупая женщина.
— Вы то угрожаете, то денег предлагаете, уж определитесь.
— Выгоднее взять денег и жить припеваючи, чем быть похороненной.
Холодок бежит конечно вдоль позвонков, насколько зловеще произносит.
— Арис докажет и вашей Марго…
От взгляда пробирающего, обрываюсь, застываю, дышать перестаю, безумная мысль осеняет. Из головы напрочь все вылетает. Да не может быть…
Усмехнувшись, мамашка хватает сумку и шествует на выход.
— Еще увидимся, — бросает. — Наверное.
Ощущение неприятное осталось, словно мы друг друга поняли. Вроде разговор повис, как на паузе, а внутри я знаю, мы договорили.
Мне никто не поверит.
Оля в беде!
Куда бежать, кому звонить сначала не могу решить. Мечусь по квартире зверем в клетке. Умывшись холодной водой, пытаюсь усмирить панику. Поговорить с обоими. Олю я обязана предупредить о надвигающейся опасности. У нас за осень много чего произошло и мамашка ни разу не приехала, а тут явилась собственной персоной. Почему, дурак и тот поймет причины сподвигшие выбраться из своего музея. Эдуард Петрович цветет, искрит как юнец и домой только на выходные ездит. Уж не знаю по-какому графику встречался с предыдущей пассией, таковая точно была, судя по рассказам, с Олей же видится максимально часто.
Знает ли мамашка, что мы подруги?
Пишу в торопях Оле сообщение, прошу о встрече. Не дождавшись ответа, приступаю к сборам. Сегодня, иначе, я боюсь, будет поздно. Подруга болтушка, обязательно растрепется своему Эдику, тот надеюсь возьмет на вооружение. Дикость приходит на ум, самой с ним поговорить.
Распахнув дверцы шкафа, шмотки перебираю, останавливаюсь взглядом на выглаженных рубашках Аристарха, провожу кончиками пальцев по ним. Рядом висят мои платья и другие вещи.
"Большего ты не достойна."
