Ласковые лучи касаются обнаженной кожи, нагревают. Жаль внутри не под силу им растопить иней накопленный за время холодов. Глаз радует буйная зелень деревьев, кустов с мелкими цветочками, май подходит к концу, можно сказать лето уже. Каждый раз, как выхожу на улицу, не могу поверить, что зима закончилась, притом давненько. Ощущение, будто может вернуться в любой момент, убить холодом все живое. Глупость. Да разве? Тот день тоже апрель был, распускались первые листочки, а снегом укрыло весь город. Растаял быстро, на второй день, исчез вместе с ним. Аномалия. Там где Молчанов всегда неправильно, из ряда вон.
Помню как забирали меня с больницы сутки спустя после поступления. Ничего страшного не произошло, ребенок в порядке, как и будущая мама. Успокоили истеричку — отправили домой. Встречали меня все. Мама, папа, Оля с Эдуардом Петровичем, Тим, Боря. Прямо группа поддержки настоящая, так сказать для поднятия духа сюрприз организовали. С улыбками, радостные, заражая весельем. Все кроме него. Именно его не было, того, кого больше всего ждала. В тот момент я думала очередной раз достигнут предел. Снова ошибалась.
Проезжая мимо места, где стояла машина демона, спросила у Тима:
— У Ариса появилось много свободного времени? — звучало зло, холодно.
Тим нахмурился, оглянулся на голый кусок асфальта без признаков снега, который шел до утра, как и я не спала до рассвета. Значит и он там был столько же…
— Ариса отстранили. Будем надеяться временно, — мрачно выдал Тим, — иначе будет очень нехорошо нам всем.
— Скажи еще из-за меня? — язвлю открыто.
Одарил взглядом, ответом не удостоил.
— Зачем он сторожил больницу? — луплю еще вопросом. — Деньги кончились, нечем оплатить наемников. Лично пришлось?
Тим внимательным взглядом изучает мое лицо. Я кремень, невозмутима.
— Тебе разве что-то сейчас угрожает? — встречным бьет.
Попадает в цель гад, сердце сжимается в комочек. Собираюсь силами, не теряя настроя, игнорирую скрытые сигналы.
— Это надо у вас спросить, кто снова хочет меня убить? Кому снова помешала такая букашка как я. Или как раз не я, кто-то хочет лишить жизни ценное для Ариса?
— Подумай хорошенько, — бросает на отвали. — Подумай и прими к сведению очевидное.
Приняла так как хотела, как виделось — по факту. Поступки говорят сами за себя. Молчанов беспокоится за ребенка, я же неотъемлемая часть — это пока.
— Юляаа… — зовет Оля, не скрывая возмущения. — Ты где опять летаешь?
— Все еще на земле, — отвечаю не сдержав вздоха. — Я все еще здесь.
Кто тебе позволит — однажды было сказано демоном. Пока во мне его ребенок, я буду жить и не важно как, но буду. Не захочу- заставит.
— Оль, ты много знаешь, я больше знаю, у нас Боря есть, может попробовать…
Правда боюсь произнести вслух. Вспоминаю сразу про наши телефоны, озираюсь по сторонам.
— Что, попробовать? — опасливо спрашивает, в глазах страх отражается.
Оля понимает. По плечам мурашки разбегаются. Ежусь, обхватив себя.
— С ума сошла?! Да и зачем? Это бессмысленно.
Морщусь от того, как громко выдает.
— Он заберет ребенка, вы не понимаете, он заберет. Вы правда все этого не понимаете или не хотите понимать?
— Не заберет. Тим сказал…
— Тим сам не уверен!
— Так, прекращай, тебе сказано было не волноваться. А ты снова.
— Я не снова, я постоянно. Беспрерывно. Я сама ему больше не нужна, заберет ребенка и выкинет.
Дрожь бежит по всем мышцам.
— Оль, мне чуть осталось, я не сплю почти. Я не смогу… Я не выживу… — натужно сиплю, слезы набегают.
Подхватывает под руку, поднять со скамейки. Вырываюсь.
— Поехали домой, ляжешь, отдохнешь.
— Я не хочу.
— Юль…
— Клянусь, если он заберет у меня ребенка, я пойду к охотникам, буду умолять взять меня в их ряды. И найду способ убить его собственными руками.
— Что ты несешь?! С ума сошла? Юля, угомонись, я тебя прошу, — понижает тон почти до шепота. — Охотники давно не те, кем числятся. Иначе бы была постоянная бойня, кровавая резня.
— Поеду на нейтральную… Я так поняла там многое можно.
— Цыц, — шипит на меня. — Выкинь все это из головы. Выкинь, я молю тебя, и прекрати себя накручивать. Думай в первую очередь о ребенке.
— Я о нем и думаю. Еще думаю как я буду, когда он заберет…
— Не заберет. Я сама прямо сегодня к нему поеду. Как раз должен вернуться.
— Его не было в городе? — срывается.
Не хотела вслух озвучивать, я всеми силами прячу свою тоску по нему, даже от самой себя. Последний раз видела его возле больницы из окна. С того дня он больше ниразу не приезжал на квартиру.
— Не было, Эдик говорил с Тимом, что сегодня должен вернуться, я слышала. Пойду и выскажу ему, смотря в высокомерную морду. Сколько можно издеваться… — выдыхает шумно.
Бесконечно долго, не устанет и не надоест.
Про себя, себе доношу. Смирись, понимай, принимай, Юля.
