Успеваю обернуться только наполовину — чтобы убедиться, как боковым зрением замечаю, огромная масса летит прямо на меня. Визг застревает в горле, за мгновение до столкновения закрываю глаза, обжигает болью левую сторону, параллельно горячими брызгами обдает буквально всю, в большей степени лицо и плечи. Следом холодный воздух, гул в голове, дикая слабость. Хватаюсь за сознание упорно, а ощутив прикосновения знакомые и будто полет, теряю окончательно силы.
Холодная тяжесть давит на грудь, дышу с трудом, сложно, но я не только за себя отвечаю, продолжаю бороться. Пальцам правой руки горячо и больно, их будто в тиски зажали. Его запахом заполнена, душит, мучит, иногда родную интонацию слышу, только звуки не складываются в слова. Невесомость, она непроглядная и глубокая, окутала как, так и не отпускает, вся в ней, редкие просветления и постоянная, убивающая тяжесть.
Вспышка, но не света, вокруг все так же чернота. Не понимаю открыты или закрыты глаза. Просто темно, тела не чувствую больше, сознание без плоти. Так разве бывает, копашусь среди воспоминаний, бывает встреваю, словно на паузе. Мысли убегают, не могу сосредоточиться ни на одной. Снова голоса чужие, размывает их будто, уплываю, дергают резко обратно.
Оглушает музыка, пальцы холодит бокал, наполнен цветной жидкостью, кубики льда привлекают внимание. Незнакомые запахи, шум, вокруг веселье. Я сижу в баре, на мне самое красивом платье что нашла, юбилей компании, третий по счету коктейль. Начинаю понимать, где находусь. Гипнотизирую кусочки ледяные, тающие вместе с убегающими секундами.
Три, два, один…
Чувствую, напротив подсел он.
Жаркая волна под кожей пробегает. Взгляд блуждающий по женственным изгибам, наглый, горячий, жадный до неприличия, исследует меня.
Я же знаю кто это, ошибки быть не может. В тот раз развернулась, желая нагрубить, как наткнулась на его ледяные глаза и поплыла.
На этот раз медлю, готовлюсь к встрече, облизнув пересохшие мигом губы, вкус сладко терпкий смакую. Давно ничего таким ярким не было. Приходит мысль, не взглянув уйти, правильно, разумно, может это шанс исправить ошибки. Вместо этого поворачиваю лишь голову, высокомерно задрав подбородок, избегая глаз, прохожусь оценивающе по-нему, копируя поведение.
— Скучала?
Тембр голоса, как и в первую встречу пробирает мурашками, трепет расползается по груди, сбивает дыхание. Вроде как алкоголь греет кровь, а все равно завершается процесс россыпью мурашек по плечам.
— Веселилась, некогда было, — голос мой ровный, с заносчивой ноткой.
Останавливаюсь на губах красивых и делаю ошибку, тянет, упираюсь в глаза. Сцепляемся до остановки дыхания.
Застывает время, музыка, люди вокруг. Продолжаем не отрываясь пробиваться к нутру друг друга через зеркала души. Жар охватывает всю.
Он тоже…
Он тоже понимает, что происходит. Это уже было, тогда, давно…
— Раз веселилась, не откажешься продолжить приключения.
Возвращает движение застывшему окружающему нас миру с первого произнесенного звука. Повелитель, власть и сила в действии. Аристарх Молчанов в деле. Все так же уверен и в себе и во мне, утверждает. А нет, если присмотреться — вижу, затаил дыхание. Мнимая уверенность, Арис. Поддеваю мысленно. Открывается возможно то, чего тогда не заметила, сейчас знаю его. Раскусила.
— Я подумаю, — убиваю взглядом, вкладываю свое отношение к нему.
Снова тонуть, задыхаться, биться в истерике. Бежать, зная, что от него некуда. Я подумаю. Повторяю про себя тверже, чем вслух.
Улыбка сражает наповал, как и тогда, вечность ее не видела. Глаза искрят, всполохи по радужке пляшут. Передо мной снова хищник, мне снова роль добычи. Или точнее будет сказать жертвы.
— Я подумаю, — терять есть что, не готова в омут с головой, согласия не даю. Не теперь, Арис.
Отпустить же совсем не могу, чего жду, страшусь, вдруг исчезнет.
Залпом осушает бокал наполненный янтарной жидкостью, вскользь проходится по заведению хищным прищуром.
— Три семёрки знаешь где, — бросает жестко.
А вот это уже не по сценарию. Как тогда не манит, сейчас приказывает. Чего уж там, в этот раз все не по сценарию.
Встает и удаляется к выходу. Провожаю взглядом широкую спину, сердце в истерике колотится.
Он снова решил за меня.
Не будет больше так, решай что хочешь, пусть небо обвалится, не будет по-твоему. С места не двинусь. Не пойду за тобой. Принимай, Молчанов. Я тебе отказала.
Вдох глубокий, как вспышка молнии в голове, болью окутано тело, в ушах звенит. Распахиваю глаза, веду по-белому потолку взглядом, он таким далеким кажется. Напрягая слух распознаю голоса, врывается осознание чьи. Поморщившись от острых резей по мышцам, осторожно поворачиваю голову на звуки. Мама, Тим. Ослабевшие руки в это время ощупывают почти плоский живот. Выдох через рот, по мне будто поезд прошел туда и обратно. Стон срывается с пересохших губ.
Они поворачиваются, сначала застывают, потом оживленно отмирают. Мама заохав подходит.
— Юля…
