Тим боится краха, меньше часу провели в аду и откланялись. Разговаривает буднично, притворяется, что мы всё ещё пара, команда, любимые. Чаще обращается ласково, с участием, касается то тут, то там. Для кого изображает больше, для себя или для них всех, вроде ушли, спектакль окончен. По дороге домой заваливает вопросами, пытается вывести хоть на какой-нибудь диалог, улыбается. Отвечаю односложно или вообще игнорирую. Я вижу прекрасное настроение и не понимаю его. Куда мне… Жизнь налаживается, компания теперь собственность Тимофея. Вступил в права наследования, при этом на своих условиях во всех смыслах, снова в семье, опять на своих условиях. Доволен, счастлив. А как же я?
— Ты сегодня очень красивая. Не совсем похожа на мою Юлю, но я сражён. Да и не только я, — не вижу, чувствую как ласкает взглядом.
Настрой мне ненравится. Тим, не смей ко мне даже прикасаться с подобным посылом, не смей.
— Твоя Юля умерла, — изрекаю загробно.
По-другому просто не получается, я полна негатива, через края льются мои страдания. Отравлена чернотой, ничего светлого во мне не осталось, совершенно.
— Юль, — звучит с упрёком.
Кто сражён мною? Аристарх? Сомневаюсь, идёт к очередной цели, добивается любыми путями.
Поднимаемся, у двери Тим продолжает нести, то, что не кстати. Раздражает затянувшийся сериал, сейчас же выключить.
— Я убила вечер на ужин, — перебиваю.
— Ну, прости, так вышло, решил в последний момент. Обедать заеду, разогреем, обязательно заеду. Юль, не будь букой, — приобнимает, как делал это раньше.
Снова на пороге застреваем. Глаза в глаза.
— Что ты хочешь от меня?! Улыбаться?! Радоваться жизни, которой нет?! — кричу.
Эхом голос разносится по подъезду.
Вталкивает внутрь, отгородил шумоизоляцией двери.
— Юль…
— Я ненавижу собственное имя! Не произноси! Я вас всех ненавижу.
Хватает, пытается обнять, борюсь на исходе сил.
— Убери от меня руки и никогда не трогай! — ору, срывая голос.
Дышать больно, лёгкие рвёт на части.
— Буду делать всё, что захочу, — настроение резко поменялось, нависает угрожающе. — Ты, моя собственность, — рычит.
Задыхаюсь от возмущения, хватая ртом воздух. Слов правильных подобрать никак.
— Больной! Я живой человек, свободный, я не раб, не вещь. Слышишь?! Могу уйти, когда вздумается, — совсем охрипла.
Хочу прямо сейчас уйти.
— Успокойся, — холодно бросает, приказывает.
— Снова успокойся, заткнись, улыбайся! Вы сломали во мне всё, что там было! — бью себе в грудь. — Как я должна улыбаться?!
Рывком к себе, сжимает крепко, сил отбиваться нету, вырываются хрипы из меня.
— Это истерика…
— Последние пол года истерика, если не заметил. Хотя, что ты можешь заметить…
Вырвалась, убрала растрепанные волосы с лица. Связки надорвала, саднит горло. Не ожидала, совершенно. Даже не сразу поняла, что это было. Перед глазами поплыло, половина лица онемела, во рту ощутим вкус крови. Прижала пальцы к губам. На секунду прикрыла глаза и только потом взглянула на него. Ударил…
Переварил, сопоставил и ударил. Мериемся взглядами, глаза полыхают злобой, но не огнём оборотного. Плевать, не боюсь, тормоза отказали.
— Давай, сломай окончательно, не только морально, но и физически. Давай, добей и на этом будет всё, мучения закончены, — так зловеще шиплю, что самой не по себе.
Отвернулся резко и ушёл, хлопнув дверью.
Дрожу вся, ноги не держат, опускаюсь на пол. Голова кружится, ощущение, будто сейчас провалюсь в обморок. Потихонечку дышу, не отпускаю сознание. Нащупала шкаф рукой, придвинулась и привалилась к нему. Посидела, отходить стала, в ушах звенит и шумит одновременно. Тяжело, а заплакать не могу. Потрогала снова губу, щёку, припухшее, пульсирует и то и другое, глаза не открываются, такая сильная слабость накатила.
Почему это всё со мной происходит? За что такое наказание? Не уж то потому, что жизнь моя слишком гладко складывалась. Никто не придёт на помощь, так что сгребай тушку и подъём. В груди так сильно ноет, прижимаю ладонь, нет сил терпеть, невыносимо. В сумке рядом, телефон пиликнул оповещениями. Нащупала, достала, подношу к глазам.
"Как ты, родная?"
Я бы ответила: забыл добавить без меня. Но это опять диалог. Не хочу больше. Достаточно ты меня извёл. Спать, есть не могу. Вдох, выдох, громко, надрывно. Поднялась, доплелась до кухни, набрала стакан воды из под крана. Во рту так пересохло. Руки дрожат ненормально. Звонок. Ну зачем он это делает?!
— Зачем ты это делаешь?
— Что с голосом?
— Звонишь проверить не сдохла ли ещё.
— Кто тебе позволит, — выплевывает зло.
Сбрасывает сам. Раздаётся звонок в дверь. Ух, резко вниз, вот и я сейчас так, дух захватило. Новая порция жара по телу переходит в крупную дрожь.
Ватными ногами перебираю до прихожей. Глаза лезут на лоб, лишь взглянула на монитор. Ольга… Мерещится что ли… Открываю дверь рывком, и правда она. Пакет с бутылкой и фруктами. Пальто нараспашку, облачена в платье вечернее.
— Что смотришь? Накатила я, требую продолжение банкета. Пришла пытать вас, что происходит. Ну, пока смелая.
— Тима нет, — зачем-то говорю, хриплю жутко.
Вскидывает бровь.
