Горю, меня, будто облили огнеопасным составом и чиркнули рядом спичкой, воспламенили. Мечусь по комнате загнанным зверьком. Это было мгновение, пронестись мимо, зацепить и исчезнуть. Да только стоило попасть под мощный купол его ауры, как вспыхнула. Вот она, та самая спичка. Аристарх Молчанов, ослепляющая искра. Строит из себя клоуна, дебильными, шутливыми фразами, но я то знаю, впрочем, как и остальные, за этой маской притаилось опасное существо. Он точно не человек, даже на половину им не является. Демон с одной стороны, с другой оборотень. Секунда, доля секунды, прикосновение, вдох и я в аду. Вся покрыта пламенем и варюсь в раскаленной магме. Как до сих пор жива, не понимаю. Изо льда, да в полымя. Бесконечно по кругу.
Кожа на висках покрывается испариной, стираю влагу над верхней губой. Прикрываю глаза и нащупав в слепую ручку на оконной раме, распахиваю. Втягиваю носом морозный воздух, изгоняю из себя остатки его личного аромата, заодно остываю. Сбрасываю температуру до приемлемой.
Дура, зачем сама на рожон лезешь, провоцируешь, даешь зацепки. Дура! Держать дистанцию, чем больше, тем лучше, избегать любого контакта. Легче сказать, чем сделать. Если быть откровенной, то жажда мучит, нужда в нем когтями дерет. Приникнуть щекой к атлетичной груди, ощущать под пальцами гладкость упругой плоти, слышать неровный стук сердца, вдыхать глубоко с него коктейль порока. И это о себе говорю, а когда он… Возьмет в плен сильных рук…
Хватит! Остановись безумная! Одергиваю себя. Ни одной мысли даже… Недопустимо, запрещено, я замужем за Тимом, он женат. На этом все. Как только роявились первые мурашки, закрыла створку. Прилегла на краешек постели в попытке успокоиться. Магнитом притягивает до омерзения. Жена старшего сына, чуть ли в открытую пускает слюни на младшего. Много доводов привела в пользу отвратительности ситуации.
Ночь неспокойная идет, тревога жрет, разъедает в солнечном сплетении. Тим три часа как уехал, я не сплю, даже в душе не была. Скитаюсь вдоль окон, смотрю на звездное небо без облачка и думаю о нем. Перекрывает все, уводит от нужного, а обдумать есть что. Страюсь разобрать поток информации и нахожу еще одну не маловажную деталь. Я в упор не помню, когда последний раз у меня были месячные. В сентябре… После того как отменила таблетки, не помню. Холодом обдает по всем внутренностям. Могу сказать когда был последний половой акт, но не могу сказать о последних месячных, стерлись дни из моей жизни под гнетом неприятностей. Ох, как мягко сказано.
На свой страх и риск ходила на кухню чай сделать, слышала как переполошился дом. Видела машину Аристарха на подъездной дорожке. Уезжает…
Когда прилетает сообщение, долго не решаюсь открывать. Знаю, там ничего хорошего. Переписка с Тимом не из приятных была. Он думает не о моей безопасности, а о своём самолюбии. Уверен, в доме родителей Аристарх не доберется до меня, зато фифа с легкостью, добавлю от себя. Прямо не сказал, сама догадываюсь. Не факт конечно, могу фантазировать. Этот свою здесь оставляет…
Следом летит еще оповещение. Словосочетание заготовлено. Открываю и пялюсь тупо.
Аристарх…
"Пять минут и выезжаю. Ты со мной?"
"Долго думаешь."
Перечитываю и перечитываю. Тим убьет меня, брата не знаю, а меня точно. Но я ору: да! Меня так трясет, выдыхаю дважды и только собираюсь написать ответ. Он присылает еще одно.
"Показалось не хочешь оставаться, но как знаешь."
Пальцы не слушаются, не попадаю по буквам. Ждет ответ, светится онлайн.
"Еду."
Все что смогла выдать. Прочитал, паника разносит меня. Что я делаю…
"Иду за тобой."
Звучит приговором, исчезает из сети.
Абы как собираю вещи, тупо скидываю в сумку. Дверь комнаты настежь открывается. Подпрыгиваю, я оказывается без света, включает и щурится. Забирает сумку и спешно выходим. Пока куртку одеваю, трясет позорно, я будто в бега подаюсь. Аристарх видит, не комментирует. Выражение лица — глыба ледяная, ни одной эмоции.
Как из-под земли выросла Мария Валентиновна.
— Аристарх, — вещает грозно.
— Мам я спешу, нет времени.
За ее спиной мнется фифа, сложив руки на груди, прикрытой шелковым халатом.
— Юля зачем с тобой? — не сдается мамашка.
— Юлю отвезу к родителям, иначе вы тут загрызете ее вдвоем.
— Арис! — возмущена Мария Валентиновна. — Тим сказал, Юля останется здесь.
— Юля, едет домой, — проскальзывают стальные нотки.
Стоит ей раскрыть рот в желании возразить, как Аристарх вскидывает взгляд, оторвавшись от телефона и она не решается. Марго вообще молчит и сейчас сложно распознать что выражает лицо. Да и особо не присматривалась, мельком видела. С ним никто не рискует спорить.
Выходим на улицу, пар валит от нас, небосвод ночи над головой бесконечный. Тревога бьется птицей, растет. Мамашка и фифа следом бредут.
Чувствовала, когда уезжали, они смотрели нам вслед. И ненавидели меня, люто проклиная.
