— Я предупреждал, не смей ее трогать, — рычит Молчанов в наставшей тишине.
Хриплое дыхание, а потом жуткая возня, грохот и удары. Снова резко тишина.
— Я убью тебя, понимаешь?! — надрывно орет Арис.
Холодею окончательно, сердце еле бьется.
— Я уже это слышал… — приглушенно отвечает Тим, даже кажется с усмешкой. — Уже должен был в этот раз.
— Юля! — рявкает.
Передергиваюсь всем телом, отнимаю руки от лица и шарахнувшись к окну, вплотную прижимаюсь к подоконнику, а готовая и к стеклу, может и из окна вниз.
С признаками обращения смотрит на меня огненным взглядом, лед вперемешку с пламенем, сбрасывает с себя остатки поползшей по швам футболки, с остервенением срывает ее и швыряет на пол. Разросся в размерах, черты лица резче стали, грудь раздувает от мощных колебаний легких.
— Уходим! — приказывает, вкладывая власть, протягивает руку.
По закону жанра, я должна подчиниться, броситься наверное к своему защитнику, да не все так просто. Иммунитет выработался, на колени больше не падаю перед повелевающим.
Краем глаза вижу как поднимается Тим, тяжело приваливается к стене.
— Не двинется с места, — оповещает муж. — Юля знает, что будет, если она это сделает.
А меня снова посещает, накрывает с головой убийственное желание уйти с ним куда угодно. Где твоя здравость?! Куда уйти?!
— Я тебе обещаю этот слабак никого не тронет, — говорит мне Аристарх.
На этом Тим смеется неприятно, аж ежусь. Аристарх не отрывает взгляда от меня, пробирается внутрь, окутывает. Я же помню свой побег в мельчайших подробностях, совсем не Тим угрожал убить подругу.
— Юль, один шаг и ты многое прекратишь.
А мой выбор очевиден. Это больные, ненормальные чувства, запретные, аморальные, на другой половине весов призрачная свобода. Пусть нет гарантий, но попробовать я должна. Мотаю отрицательно головой, слезы удержать не могу, катятся по щекам.
Опускает руку и еще какое-то время на меня смотрит. Не понимает, повержен властитель Аристарх, да вот только не до смеха мне, душу рвет взгляд.
— Он мой брат, — с нажимом говорит мне.
Вкладывая столько всего в слова для меня, для Тима, боль, разочарование, раненую выдержку. Я за весь период знакомства, что знаю Аристарха, лишь третий раз вижу, как он кричит. Первый в его доме — прогонял фифу, второй в машине после встречи с Грачевым и третий вот только.
— Не смей, ее трогать, — это уже брату. — Последний раз предупреждаю.
Тот наблюдает за Арисом, не утирая кровь, щедро залито лицо. Тошнота подкатывает к горлу, желудок выворачивают спазмы.
Молчанов сдергивает куртку с упавшего стула, накидывает на оголенный торс и выходит, мгновение и громко хлопает входная дверь.
Мне бьется мысль, почему Арис не вытащит насильно, почему он просит пойти с ним. Не схватит, не принудит, не заставит… Это же в его духе. Зажимая рот не могу перестать об этом думать. Я отказываю ранив его и он пробует заново. Тревога бьется, снова паутина вокруг меня, и каждый неверный шаг приведет в ловушку.
— Я не боюсь тебя, — шепотом говорю Тиму. — Убьешь, значит убьешь. Мне уже все равно, может я и сама хочу исчезнуть. Сколько можно… — так чего же не пошла спрашивается, раз не боишься.
Известно почему, надежда на свободу не пустила.
Молчит, слушает, задрав лицо к потолку и закрыв глаза.
— Его не убьешь, как и он тебя. Пустые угрозы, — озвучиваю вслух мысли.
— Я предлагал делить на двоих. Представляешь, отказался, хочет быть единоличным владельцем.
Не сразу дошло о чем говорит.
— Тим… — теряюсь. — Я тебя не узнаю, — его признание повергает в шок.
Знаю, оба сейчас готовы говорить откровенно. Наверное предела достигли, дальше некуда. Ступая между стеклами битой посуды босыми ногами, подхожу ближе и сползая по стене опускаюсь рядом, обняв колени, утыкаюсь в них лицом.
Выдерживаю несколько минут безмолвия, приступ тошноты не отпускает.
— Зачем ты мне это говоришь?
Спрашиваю, не особо рассчитывая на ответ.
— Юль, честно, сам не знаю, распирает, жрет меня, — утирает лицо небрежно. — Приехали пытать тебя, но конечно не таким способом. Прости, несет, как вижу его рядом с тобой, особенно когда от меня оберегает одержимо. Где тут норма, ты моя жена, — рычит сквозь зубы, как от боли. — Ты не понимаешь куда лезешь, а мы грыземся, сходим с ума от мысли, что с тобой может случиться непоправимое.
Дико слышать от мужа прости, я во многом перед ним виновата.
— Да вам плевать на меня, смысл от кого-то там спасать, — шепчу обреченно.
— Сама знаешь это не так.
— Зачем тогда издеваетесь, отпустите.
— Тут ты мой ответ знаешь. Назад дороги нет.
Время будто замедляется с каждой секундой, погружая окончательно в осознание: я никогда не буду свободна. Обреченность, плотным туманом, окутывает, делая каждый вдох затрудненным. Я сама когда-то выбрала этот путь, сама вышла замуж за Тима, сама пошла на связь с Аристархом, и теперь нет возможности отступиться. Я пытаюсь, продолжаю вяло барахтаться, ищу в себе силы изменить хоть что-то, но вся моя жизнь, кажется, уже была написана заранее.
