— Заткни рот, или я клянусь, убью тебя.
— За что?
Он поражен, аж задыхается. А я улыбаюсь сквозь слезы, и делюсь.
— Поверь, я пыталась, не выходит, меня тянет к нему, мне холодно без него, — а истерика-то оказывается не утихла, притаилась, визжу почти, срывая связки.
Да пристрелите вы уже меня, с бешеной собакой именно так и поступают. Нет, наблюдают, как прогрессирует вирус, каким углом вылезает, анализируют. Мерзость чувствовать себя загнанной зверушкой. Цена моей свободы — жизнь демона.
Как я это сделаю?! Убить Ариса моими руками. Не называй его так! Приказываю себе, сама произношу упрямо. Мороз по коже бежит от атмосферы, Тим промолчал, каждый из нас борется сам с собой. В который раз замечаю как мы похожи. Разница лишь в том, что я смирилась, вскрыта, а Тим до сих пор барахтается, изображает лучшего и любимого. Разве не видит, я на дно тащу его.
Резкие тормоза, шум вокруг нас, другие участники движения возмущены. Что я делаю, кому душу изливаю, рехнулась.
— Я просила отпустить…
— Пошла вон! — рявкает так, что в ушах звенит.
Мгновенно слушаюсь и только хлопаю дверью, отъезжает, а возле меня останавливается внедорожник, который дежурил охраняя.
Я ведь совершенно не знаю чем сейчас муж занимается, по большей части вообще отсутствует, зверушкой домашней и неверной обитаю. Каша в мыслях вязкая и нет понятия как дальше. Они не оставляют мне выбора.
Переступив порог тюрьмы своей, бывшей когда-то нашим с Тимом гнёздышком, получаю сообщение.
"Как ты родная, глупая, моя?"
Знает что ли. Прижимаю ладонь к щеке, до сих пор горит огнем, словно припухшая. Плакать не буду, смогу… Во всем виновата сама.
Мне настолько тяжело быть без него и вдвое хуже держать контакт с ним. Долго молчал, а теперь я стерла выдержку с лица земли. Знаю, как и я не может, все, сорвали границы.
Грачев настоятельно рекомендовал не отказываться от общения с Аристархом. Ясное дело зачем…
Я дала согласие, обязана попробовать вырваться. Уговариваю хотя бы пытаться идти к цели. Но они должны понимать, я не смогу убить Молчанова. Не то что исполнить, думать смешно об этом. Какой из меня убийца оборотных?
"Твоя ли?"
Отправляю ответ, намеренная провокация. Кладу телефон с грохотом возле зеркала и упираясь ладонями в столешницу туалетного столика. Рассматриваю себя, поспать, поесть и будет гораздо лучше. С одной стороны я сегодня прощалась с ним, с другой фиксировала слабые места и скажу вам, Арис у меня на крючке, как и я у него. Значит повоююем, терять то нечего.
Оповещение режет по нервам, будем надеяться Тим не убьет меня раньше, чем я вырвусь на свободу.
Смотрю в окно на машину мужа, подъехал минут пять как уже и остается в ней. Сердце ускоренно стучит, просится наружу. Звук на телефоне выключен, ключ установлен, страхуюсь. У меня там переписки откровенные с Молчановым, если Тим увидит, мне конец. Хотя… Для него теперь не секрет.
Не являлся домой сутки и сейчас видимо не готов. Дыхание сбивается под ноль, бампер к бамперу в упор паркуется БМВ. Братья одновременно выбираются наружу, Аристарх закуривает отточенными движениями, Тим поднимает лицо к нашим окнам, переговариваются. Меня не увидят за органзой, темнеть только начинает, свет не включен или я недооцениваю возможности монстров.
Вдвоем идут к подъезду, сглатываю часто, ком эмоций застрял в горле, и никак. Отворачиваюсь от окна и обхватив плечи смотрю в сторону прихожей. Первое — это после долгой и горячей переписки я сейчас столкнусь с ним в присутствии Тима, второе — муж не был дома с момента очередной ссоры, и пощечины. Зачем идут вдвоем — это третье и самое страшное. Пока я в молчании истерю, они поднимаются, слышу как отрывается входная дверь, заходят, разуваются, щелкает кнопка, загорается свет. Первым передо мной показывается Тим. Небритый, хмурый, сильно не свежий. Глаза красные, воспаленные — он пил. Стараюсь не кинуться взглядом ко-второму брату, держусь и не выходит. Облизнув пересохшие губы, в очередной раз сглатываю, в жар бросает всю, дрожь внутренняя содрогает сердце, легкие, желудок, начинает аж тошнить. Я мазнув по нему взглядом увожу на Тима глаза. Отодвинув стул, садится и в упор на меня пялится. Аристарх остается стоять, подпирая плечом стену. Холодом режет мне кожу, льдины вместо глаз, хищно прищурены, губы капризно сжаты. Воспоминания как я их кусала преследуют, прекратить же смотреть не могу. Не могу! Я не могу! Магнитом притягивает оборотный гад к своей привлекательной персоне. Тоска по нему жрала заживо, мучила во сне, и наяву по пробуждению.
— Я не мешаю, — брезгливо бросает муж, прошибая меня, словно молнией.
Боги, давно этот статус только на бумажках. И все равно не отпускает, нет возможности как у других, хлопнуть дверью и укатить чемодан. Я бесправное никто! А хочу снова быть человеком и личностью.
— Ничуть, — ухмыляется демон души моей.
Тим кажется до сих пор не протрезвел, ловлю нотки дурмана.
— Родная, пытать тебя пришли, вдвоем будем мучить, — изрекает ядовито и многообещающе муж.
