С одной стороны, утомительно, с другой – откуда столько новостей о жителях Усть-Лима узнаешь. Иногда очередные похождения местного чиновника, криминального авторитета, подружки Малышевой и прочего «бомонда» скрашивали серые усть-лимские будни лучше любого телешоу. Анфиса тоже любила послушать Люсины истории в моем исполнении и часто дополняла подробностями, полученными из уст клиенток своего – лучшего в городе, по мнению здешних дамочек, – салона красоты.
Пока я набирала Шарова и передавала распоряжение шефа, Люся присела прямо на стол и достала из сумочки от Шанель симпатичную коробочку с безусловно дорогим парфюмом.
– Смотри, какая прелесть! – довольно, будто кошка, наевшаяся сметаны, промурлыкала она. – Ты не представляешь, сколько стоит!
– Ну почему же, представить-то я могу, – усмехнулась и не успела придумать причину, которая позволила бы скрыться в своем кабинете.
Мне сунули под нос замысловатого дизайна флакон:
– Насладись запахом!
С моей-то плохой переносимостью любых искусственных ароматов, я сделала вид, что понюхала. Все равно уже «насладилась» тяжелым, мускусным, вечерним ароматом, наполнившим приемную, едва Люся перешагнула порог, и успешно перебивавшим запах сигарет.
– Замечательный аромат, – дипломатично оценила я, незаметно отстраняясь от секретарши.
– Так плохо ощущается, сейчас…
К моему вящему ужасу, девушка откупорила флакон и распылила вокруг себя вонючее облако, блаженно закатывая глаза.
Я отшатнулась, закрывая нос локтем. На глазах моментально выступили слезы.
– Ты чего, Лис? Не нравится? – опешила Люся.
– У меня на некоторые запахи аллергия, – выдавила я, собираясь спрятаться в своем кабинете.
Люся помахала руками, разгоняя дорогущий «тараканомор», но передумала и, с наслаждением вдохнув, посоветовала:
– Открой форточку над моим столом, а я тебе сейчас та-акое расскажу – ты не поверишь!
Я поспешно шагнула за стол и, рывком приоткрыв створку, высунула нос наружу, сделала глубокий вдох. К моему невезению, парфюм оказался настоящим, обоняние отшибло напрочь, боюсь, часа на два минимум.
Мимо нас, не здороваясь, в непривычно мрачном настроении прошел зам – высокий полноватый брюнет с седыми висками лет пятидесяти. Шаров, как говорят местные, бывший мент, вышедший на пенсию по инвалидности, хотя, ходят слухи, чтобы не посадили. Последнее звучало более правдиво.
На работу сюда, меня – выпускницу Иркутского государственного университета, филолога – рекомендовал знакомый деда, весьма уважаемый в округе бандит Паша Золотой. И договаривался он через Шарова. Влад с давних пор выработал стратегию: перед переездом на новое место жительства приезжал туда заранее, выяснял обстановку, находил нужных влиятельных людей и создавал опасную ситуацию для них. Затем выступал этаким спасителем, после чего обретал незримого покровителя и гаранта нашей безопасности.
В Усть-Лиме таковым стал Паша Золотой, которого дед спас на охоте от стаи голодных волков. Причем сам же их и пригнал на поляну, где отдыхали двое охотников. Волки тогда не пострадали, а вот пострадавшие охотники потом клялись, что за спасение жизни век будут обязаны.
Зато теперь любой, кому придет в голову задеть меня, Василику или Анфису, лишний раз подумает, стоит ли злить нелюдимого Влада Мишкина и сурового местного авторитета.
Мы с Люсей проводили Шарова недоуменными взглядами, переглянулись и продолжили заниматься «делами»: она любовно упаковывала духи в красивую коробочку, а я жадно дышала свежим воздухом из приоткрытого окна. И именно в этот момент заметила черного цвета такси, отъехавшее от проходной. Не успела подумать, кто же к нам пожаловал – встреч сегодня вроде никому не назначали, – дверь вновь распахнулась. Я обернулась и замерла.
В приемную вошли двое мужчин. И каких! Высокие поджарые брюнеты в дорогих деловых костюмах. Любой при виде подобных мужских образчиков сразу поймет: первое – иностранцы, сложно озвучить это ощущение, но, мне кажется, «своих» мы узнаем подсознательно; второе – прибывшие личности облечены силой, властью и деньгами. Второе буквально въелось в них, пропитало уверенные неторопливые жесты, исполнило взгляды. От этих мужчин исходит аура мощи, яснее ясного: они могут все, слишком много знают и в состоянии решить любые проблемы, даже предстоящие в далекой перспективе. Воздух в приемной словно загустел, едва они перешагнули порог, а пространство, казалось, заискрило от напряжения.
Первый почти незаметно осмотрелся, оценив обстановку за несколько мгновений. Внимательно взглянул за меня, словно коснулся волос и остального, что увидел над столом. На миг нахмурился, в его полночных глазах что-то дрогнуло, будто он когда-то видел меня и пытается вспомнить, узнать. Мужчина моргнул, видимо приходя в себя, блеснул сапфировым стеклом солидного хронометра на запястье, поправляя полу синего пиджака. Затем перевел взгляд на Люсю и остановил в области шикарной груди, прикрытой, или скорее открытой, прозрачной кофточкой.
