Поль кивнул, а Этьен, наконец, дозвонился кому-то. Не только я, остальные тоже прислушались:
– Джинкс, это Моро. Да, Поль со мной. Мы нашли, что искали… Да, счастливы… Нет, вас постараемся не убить… Нет, еще не полностью… Да, именно вас постараемся не убить. Тут и без вас есть на кого спустить пар. – Я услышала гогот, жаль, не смогла разобрать слов абонента по имени Джинкс. А то не нравится мне их разговор: кого они искали? Этьен между тем продолжал: – Ждем вас на месте, необходима поддержка… Да, срочная, на месте расскажу. Свяжись с главой, нам, вероятно, понадобится прикрытие и полная неприкосновенность… Ждем.
– Извини, я могу узнать, что вы искали? – с подозрением спросила Анфиса, стоило ее паре завершить разговор.
– Того, кто нас обворовывает, – сразу ответил Этьен и потянулся к ней. – Иди ко мне, моя сладкая.
Аня захихикала, затем я услышала, как она шлепнула его по рукам и прошептала:
– Не торопись, красавчик.
– Ты дрожишь, замерзла тоже? – спокойно спросил Поль у меня.
– Больше из-за стресса, – призналась я.
– Извини! – досадливо поморщился он. – Это был первый и последний раз, когда ради меня ты рисковала жизнью.
Подставив руки под теплый поток воздуха, я расслабилась и простила:
– Да ладно, чего уж там, обращайтесь если что…
– Какой ты тепленький, – удовлетворенно выдохнула сзади Анфиса, видимо уступив Этьену и пригревшись в его объятиях.
Поль неохотно, с тяжелым вздохом отвел взгляд от моих ног и, пользуясь моментом, напомнил о неудобном вопросе:
– Вернемся к вашим родителям и клану.
Я привыкла к тому, что Влад, словно озабоченный подросток, постоянно касается Василики, прижимает к себе, наслаждается ее ароматом, зарываясь носом в волосы на макушке. В общем, болеет ею, безнадежно и неизлечимо. Иногда создавалось впечатление, что он просто не в состоянии с собой бороться, его руки сами по себе тянутся к любимой женщине.
Василика долгими зимними вечерами рассказывала о жизни в своем клане, о взаимоотношениях нашего вида, правилах жизни и иерархии, считая чуть ли священной обязанностью подготовить «своих кровиночек» к тому торжественному долгожданному моменту, когда дед сможет вернуть нам «свободу».
О страсти веров мы с теткой знаем не понаслышке: в ночи хорошо разносятся звуки, а мои дед и бабушка довольно громкие. Поэтому нескрываемое физическое влечение ко мне, выказываемое Полем, не удивляет, тем более я его пара. Скорее удивил его самоконтроль, ведь бабушка говорила, нашедший пару вер чуть ли не тут же ее метит, причем в момент соития.
Я обернулась, из темноты на меня смотрели две пары светящихся глаз. Анфиса моргнула, давая понять: можно сказать правду. А Этьен прищурился, ему явно наши секреты надоели.
– Мы живем вчетвером. Василика и Владислав – родители Анфисы и мои бабушка и дедушка. Клана у нас нет.
Оба мужчины шумно, потрясенно выдохнули, затем Поль недоверчиво заявил:
– Это немыслимо! Две свободные самки без клана. Если бы о вас узнали другие, передрались за обладание.
– Или убили! – мрачно подтвердила, почти выплюнула Анфиса.
В салоне воцарилась тишина, автомобиль вынырнул из-за поворота и оказался на освещенной фонарями улице. Сейчас, когда стало гораздо светлее, я отчетливо поняла: у нас в машине мужчины! Более того – оборотни! Немыслимо и невероятно! Из-за них салон УАЗа кажется маленьким, сильный мужской запах наполнил его, волнуя меня, причем моего зверя особенно. Заставляя остро ощущать их присутствие.
Моя волчья суть сейчас мысленно пищит от восторга, потирая лапы от самодовольства – достался сильный, красивый, умудренный жизнью самец. Тем самым сбивая с толку человеческую половину, за двадцать шесть лет привыкшую все контролировать, быть ответственной, сдержанной и прагматичной.
И я, и Анфиса, и Мария выросли среди людей. Вынуждены были вести себя, как люди, следовать их правилам и обычаям, специально не выделяться. Дружить с человеческими детьми меня, волчонка, не поощряли. Найти друзей, став старше, тоже было проблематично. Мы постоянно переезжали с места на место. Зачем привязываться к тем, с кем скоро навсегда расставаться? Уезжать – это немножко умирать. Я привыкла дистанцироваться от людей. Дом мы тоже часто меняли. В моей жизни постоянны только родные. Но себе можно честно признаться: страшно пускать Поля в свою жизнь, сердце и душу.
О значении пары для оборотня я знаю. Отличный пример в лице деда и бабушки перед глазами, но вот соотнести с собой – пока никак. Несмотря на его аромат, который кружит голову, и неотвязное желание коснуться, чтобы проверить: это не сон! Несмотря на зудящую от укуса шею, на метку, для каждого оборотня означающую, что я теперь замужняя женщина или связанная самка.
Сейчас он для меня – все равно чужак! Должно быть, у полукровок звериные инстинкты развиты меньше и находятся под контролем человеческой половины, раз чистокровная Анфиса сразу и полностью признала власть Этьена над собой. И вообще, ситуация раздражает.
