Оборотни космоса полностью

Отец с сыном стали кланяться и клясться, что о таком злаке они понятия не имеют. То же последовало и на вопрос о дружбе с закордонными.

– Мой старший брат, мастер по свинкам. – Pax представил Форта в рамках понятий троглодитов. – От него ничто не скроется. Приготовьтесь ему отвечать, трепещите.

– Свинки! – Уловив из речей Раха верный тон, Форт с нахрапом взялся за династию вождей. – Пятой ночью от нынешней – что с ними было?

– Пятой? – переглянулись Мантых с Кой Мантыхом. – Эт которая ж ночь?

– Когда ты Акусе ухи драл! вспоминай, батька!

– Я-а?! и не тронул! так, любя!..

– Все кистюхи повыдрал.

– Линька у ней! не, сынка, – эт когда ты Жайке выволочку учинил!

– Не бывало, чтобы я ей...

– А как же! хвост грозил отрезать, красоты лишить! нож искал...

– Ей, милке моей, – хвост? Врёшь, батька!

– Сам врёшь! начальничек, в нём на паучью слезу правды нету!

– Чтоб ты камень из костра лизал за эти слова!

Мантых, не вставая, треснул Кой Мантыха по оскаленной физиономии. Когда тот замахнулся в ответ, старый хрыч показал, что не за одни седины занимает свою должность, – так ловко защемил сынка за нос, что тот забыл, зачем лапу поднял. Свободной рукой вождь прихватил жгут из скатанной кожи и стал охаживать великовозрастного по ушам.

– Свинки! – напомнил Форт.

– В ночь, когда все передрались... – проговорил Pax задумчиво.

– Ну да! – Отдуваясь, Мантых влепил сынку ещё разок и отпустил его нос. – И вздорили все, и половина свинов передохла.

– И плесень вся в трубку свернулась! – гаркнул Форт, хлопнув по полу ладонью. О поведении лишайников и прочих примитивных форм жизни в лиловой зоне он разведал немало.

– Вся, как короста, сошла!.. какая плесень? – спохватился бодрый старец, словно с ноги сбился. – Не было, не было! оговорился я. Стар, глуп, брешу незнамо чего!

– О, Мантых, в тёмные игры ты с начальством играешь, – покачал шлемом Pax, – а мы тебе лекарства, всякую мануфактуру даём. Не зря ли?.. может, ты ещё что-нибудь утаиваешь?

– Свинок показывай, – приказал Форт.

– Съели дочиста!

– Вместе с копытами? – Форт не терял надежды раздобыть хоть обрезки на анализ.

Мантых собрался робко возразить – мол, у свинок когти, не копыта, – но в этот миг в пещере что-то изменилось.

Форту показалось, что с пола единым вздохом поднялась пыль – не к месту вспомнилась сказка про Тётушку Метелицу. Словно невидимые руки встряхнули разом все простыни, и густая пыль всколыхнулась волной. Но перепада давления не было. Не отметил он и сейсмических колебаний.

Одновременно стали ярче огни ламп и пламя очага – нет, они не разгорелись, но воздух будто стал иначе пропускать свет, и огни окружил радужный ореол.

Выскочила аналогия, найденная вариатором в памяти – радужные круги у источников света отмечаются при отёке роговицы.

«Но у меня нет роговицы», – возразил сам себе Форт.

Взмах пыли и вспышка лучистых семицветных ореолов заняли доли секунды. Вслед за этим раздался и стал расти многоголосый стон. Детский – дети схватились за головы, за животы; кто-то вскочил с тонким криком, другой выгнулся и забился в судорогах. Женский – не успев встревоженно переглянуться, женщины наперебой заголосили и заметались. Мужской – кто-то взвыл, выкатив вмиг налившиеся кровью глаза. Иные, рывком поднявшись, оглядывали пещеру как бы в поисках выхода. Третьи, мгновенно потеряв всякое мужество, с визгом начали карабкаться на стены, срываясь и ломая ногти. И многие, многие с непередаваемым ужасом смотрели вниз, в пол.

– А-а-а-а! – заревел седоухий Мантых, с молодой прытью вскакивая с места и подпрыгивая, будто пол жёг ему ноги. – Вот он! вот он! гибне-е-ем!!

– Зве-е-е-ерь!! – вопил мечущийся Кой Мантых. Он схватился с мужчиной, который бил копьём в пол, вырвал оружие и тут же всадил ему в грудь на всю глубину наконечника.

Pax стал белым. На его лице крупными каплями выступил пот и появилась гримаса еле сдерживаемого испуга.

– Фортунат, это – приступ! это зверь!! Найди Тими! Держитесь вместе!..

Но Форт ничего не чувствовал. Он один оставался неподвижен и собран в пещере, за секунды ставшей ареной смятения. Кругом бились, рыдали, корчились умалишённые люди, беспорядочно сновали в слепом стремлении где-нибудь спрятаться, куда-то убежать. Колебание пыльной кисеи. Радужные венцы огней. И никаких других изменений. Мозг в коконе фартанга получал от внешних датчиков обычные сигналы.

– Я не смог побывать на «Бетхэн Галлахер», – бурчал Альф, пытаясь унять волнение тем, что ходил из угла в угол. Остановившись, он неожиданно звонко выкрикнул: – Но это не моя ошибка! это сбой системы навигации! Мне не оставалось ничего другого, кроме как переброситься. Иначе столкновение было неизбежным.