– Уйди, расселся тут! – пнули сидящего на полу худенького недоросля, согнувшегося над экранчиком спиной к прохожим. Тот ничего не заметил, одурманенный игрой – в объёмной дыре прыгали разноцветные шарики с куцыми крылышками и длинными ножками, перелетая с жёрдочки на жёрдочку, пищали и тонко вскрикивали:
– Я первый, я первый! Вы все дураки!
– Я выиграл мириад! Я ярко-зелёный!
– Ещё немножко! Подтолкни меня, стань великим князем!
Недоросль был полностью выключен из рыночной круговерти. Форт быстро вспомнил, где видел вконец заигравшихся – в Эрке, среди пострадавших в оранжевой зоне приступа. К ноге недоросля цепочкой была прикреплена жестяная банка-копилка с прорезью, а на спине белел плакат, прихваченный по краю клейкой лентой: «ПОДАЙТЕ НА ЕДУ УШИБЛЕННОМУ БОГОМ!»
Другая цепь с замком, обвившая трубу, держала недоросля у стены. Всё на цепь! Только металл может сберечь от похищения деньги и человека. К плакату на спине был прилеплен квиток: «ПОПРОШАЙКА. Место оплачено на
Ногастые крылатые шарики пометались со щебетом и исчезли; затем из глубины экрана, вращаясь, начали приближаться чёрные спирали, а голос игры заговорил торжественно и чуть тревожно:
– Вы получили главный штраф, готовьтесь к смерти. Вы видите, как открылся вход. Ваши игроки будут проглочены. Возвращайтесь к нам после оживления. А теперь, а теперь снизу к вам восходит...
Недоросль вырвал из гнезда шнур питания и прижал умолкший экран к груди, часто дыша и нагнув голову.
– Что вам нужно? – прозвучало на линго с сильным и незнакомым Форту акцентом; отслеженная сканером фигура приблизилась сзади быстро и почти вплотную. Форт обернулся; перед ним стояла низкорослая эйджа в стареньком полётном комбезе.
Выглядела она немолодо, но мужская (или скорее ньягонская) стрижка, широкая кость и крепкое сложение придавали ей довольно внушительный вид; солидности добавляла и короткая чёрная палка с витой рукоятью, висевшая на поясе. Угол её рта справа, щека и веки правого глаза словно сползли вниз, отчего лицо выглядело перекошенным в презрительной гримасе. Знаки отличия и герб космофлота были давно спороты с комбеза, рукава обрезаны по локоть, а штанины по колено; комбинезон явно с чужого плеча – великоват. Обувью ей служили потёртые сланцы на босу ногу.
Не дождавшись ответа, она прошла к недорослю, легонько шмякнула его по спине и принялась отстёгивать цепочку от трубы, ворча по-ньягонски, тоже с неправильным выговором:
– Опять доигрался до штрафа, дорвался, провал тебя возьми. Самоцветик мой, башка ты с трещиной.
– Нянь, спрячь, – хныча, совал ей недоросль экран. – Завяжи в тряпку и заклей.
– Лучше я его выброшу.
– Нет, нет. Он отлежится. Оно вытечет. – Тощий подросток не отрывал круглых глаз от экрана в руках няни. – Протри его млечной эмульсией. Я пить хочу.
– А где бутылка?
– Не знаю. Я не видел.
– Засмотрелся в дыру – питьё и спёрли! Тебя всего надо на привязь посадить, со всеми цацками!
– Мадам, на два слова, – начал Форт.
– Я с вами разговаривать не буду, – холодно бросила она, не оборачиваясь. – Идите своей дорогой, господин любезный.
– Я хочу дать вашему... подопечному немного денег.
– Банка – вот, – указала женщина, но тон её стал мягче.
– Он такой от рождения? – Форт неторопливо, чтоб она смогла разглядеть монету, опустил в копилку шесть агал. Сидя на корточках, женщина проследила путь каменного диска и, хотя добрее выглядеть не стала, впервые удостоила Форта спокойным, невраждебным взглядом.
– Вам его усыновить не продадут, не надейтесь. Он уже большой мальчишка, видите. В семье его любят. Может, он ещё поправится. Знаете, он был умненький. Да и сейчас не дурачок, только всё время играет и штрафа боится. На штрафной игре бог вылазит.
– Штрафная, – дрожа, кивнул худыш.
– Что же такое с ним стряслось? – Форт добавил четыре агалы. Глаза женщины стали заинтересованными, она хитро скосилась на щедрого мужчину:
– Откуда мне знать? Я просто нянька, прислуга.
Следующая монета угодила прямо ей в ладонь и мигом перекочевала за щёку. Недоросль туманными глазами водил от Форта к няньке, часто моргая от усилия что-нибудь понять.
– Люблю эти конфеты, хоть и твёрдые. С малым вот что – под восход Звезды попал. И я с ним заодно. – Женщина провела пальцами по скошенной вниз стороне лица. – Мать с отцом-то на работе были; батька у него мужик исправный, докер. Младшие кто где мотались, а он домой забежал поесть. Тут она и взошла, гибель наша. Так малый в корчах и упал, ну а меня скорёжило.
– Какой ужас. – Не меняясь в лице, Форт сочувственно покивал и прибавил ещё монету. – Когда ж эта беда случилась?
– Да в восьмую луну, точно второй градской ночью!
