Девица оробела. Она недавно работала на Шурыге и пока не всё усвоила из наставлений менеджера. Клиентов надо заманивать на их языке, ведь так? Имперская речь не пошла, голос рослого – совсем не туанский; значит, он федерал... или альтиец? по-каковски его завлекать? Менеджер написал слово «коммерция» на линго ньягонскими буквами и прочёл трижды, всякий раз иначе. Вконец запутал, бестолочь!
– Будет
– Афайрэ! – подсказал парень справа – одно ухо синее, другое красное.
– Афера. – Форт представил слово «affaire» написанным и лишь потом смог верно произнести. – Тёмное дело.
– Да!.. То есть – нет! Без жульства, по-честному!
– В общем, бузинесс, – подытожил Форт.
– Бизнис, так вернее будет. – Разноухий парень не унимался, увиваясь вокруг девицы и поглядывая на её волнующий и трепетный, открытый взорам хвостик.
– Часто говорят – бизнес, – важно поправила объёмистая тётка с толстыми губами цвета апельсина, туго зашнурованная и похожая на перетянутую колбасу.
– Идёмте, господин, – умоляюще позвала девушка, движением «цап-царап» приглашая Форта за собой.
Менеджер сидел на своём пятачке около сумки с небольшими толстыми альбомами.
– К нам, к нам! – приговаривал он, потирая ладошки. – У нас покупают, все довольны. Ни единой рекламации! Кем интересуетесь? Рабочие, слуги, гувернёры? Или что-нибудь штучное, особенное, утончённое?
– Вообще-то я ищу продукты. – Форт машинально раскрыл предложенный альбом. Страницы-вкладыши были фотографиями эйджи, яунджи, ньягонцев и биндэйю обоего пола, а также мужчин-хэйранцев; ихэнов не встречалось, зато попадались аларки. Все персоны – в полный рост и в двух проекциях, отснятые в одинаковых позах; сбоку шёл перечень данных – возраст, антропометрия и навыки.
– Органы для пересадки? – спросил менеджер.
– Нет, продукты для еды.
– Можете распорядиться по-любому. Для еды я бы рекомендовал особей раннего возраста, без навыков. Взрослые обойдутся вам дороже – мы продаём работников, они оцениваются по способностям.
Форт убедился, что попал в самый оригинальный сектор Шурыги. Большинству федералов такие рынки были известны лишь понаслышке, но кое-кто охотно побывал бы тут, чтобы насладиться возможностью купить человека и владеть им как вещью.
– Нет, я же ясно сказал – е-да. Про-дук-ты. Продовольственные товары – хлеб, мясо, молоко. Овощи и фрукты.
– Тогда зачем вы пришли на живой рынок? Вам не сюда. Пять секций прямо, три вверх и налево – там продают съестное. И всё же... вижу, заинтересовались. Верно? Знаете что – оставьте альбом себе. Полистаете на досуге, полюбуетесь... может, что-нибудь выберете. А мы – всегда тут, приходите. Чтоб по Шурыге не блуждать, сейчас вам схемку дам, как быстрее нас найти. – Менеджер потискал ладонный принтер, и тот отпечатал бумажку с картинкой.
– Как насчёт технического персонала? – Закрыв альбом, Форт убрал его в карман. – Мне нужен экипаж космического люгера.
– Сложно, – без гримас и увёрток сразу сказал менеджер. – Товар дефицитный, не всем продаётся. Минимум, что потребуют, – свидетельство от надёжного банка о наличии средств, это должна быть серьёзная сумма. Судите сами – если пилот хороший и свыкся с хозяином, продадут ли его? только за большие деньги. Могу навести для вас справки – за полсотки крин, а если бузинесс сладится, мне полторы шестнадцатых доли. Идёт?
– Договорились. Через две ночи зайду.
Форт не пожалел бы десяти с мелочью бассов, чтобы выяснить, кто из косменов-горемык, попавших в плен к пиратам, работает в неволе, – возможно, сведения пригодятся для розыска. Правда, нет гарантии, что рабы носят настоящие имена, но их возраст, стаж и прочие подробности могут сильно помочь полицейским ищейкам.
Негодовать по поводу засилья высших миров в экономике, культуре и политике – дело нужное, но надо признать, что среди международной бюрократии есть и полезные организации. Скажем – Гэлп Сэкоунтэй, она же Галактическая Полиция Совета Безопасности Нижнего Стола.
Судьбоносные решения вроде порыва вложить десятку бассов в благое дело обычно сопровождаются знамениями свыше. Знамение произойти не замедлило – едва Форт и менеджер договорились, как на Шурыге погас свет. Причём вырубилось всё – встали и редкие действующие эскалаторы, и лифты, о чём красноречиво свидетельствовали вопли и стук замурованных где-то за хлипкими стенами. Шурыга разразилась во тьме матерщиной на многих языках, и всю её Форт понимал. Рынок заголосил на разные лады, всеобщий гам звучал и с нижних этажей, и с верхних:
– Ох, пропади ты пропадом, опять!
– Куда?! положь на место! Стой!!
– Держи! держи!
– Баска, лавку стереги! Где?!
– К лестнице побежали!
– Алё, Гвозди! Воры на лестнице, где с рук диски продают! а? вниз ушли!
