Оборотни космоса полностью

— Спрашивали. — Глаза унылые, тёмные от безысходности, ничего не ожидающие, кроме боли.

— Только и всего?! Придётся самому! — И за туанский хлыст-разрядник. — Меня, Нихана Гурга, так опозорить!.. — И по рукам, по бокам, по ногам. — Как в сговоре оказалась?!

— Я не оказалась! Моё имя нашли в списке! Не знаю, почему! — заслонялась она, уворачиваясь и сгибаясь.

— Знала, не знала, а штемпель заработала! Куда теперь тебя девать?

Молчит, вздрагивает и сжимается на каждый шум и стук, плотней запахивая кофту. Ответов у неё осталось только два: «нет» и «не знаю».

И-ти-ти, как бы это не энэвилл начался! А говорят: «Психболезни не заразные!» Спросите у рабовладельцев, они в этом лучше докторишек смыслят. Когда с Эридана завезли аморов, помимо лимфатической лихорадки фэл на Ньяго проник и энэвилл, болезнь безволия с бесчувствием. Раб выключается из всего, замыкается; ни битьём, ни лаской его не пробудишь. Некоторые режут себя, чтоб хоть что-то ощутить. А там, смотришь, второй замолкнет, третий... Нельзя допустить.

— Тащи свой матрас в боковушку! Заприте её. Пока не пинать, пусть выдрыхнется.

— Еду еле тронула, — доложил Нихану малый, которому поручили кормить Коел. — С тела спала, глаза в пол-лица сделались. Завернулась в одеяло и сидит в углу. Вещички сгребла в мешок, держит в обнимку.

«Может, и не энэвилл!» — обнадёжил себя Нихан.

— Отоспалась?

— Плохой день, — тихо-тихо выговорила Коел, до носа укутавшись в тощее одеяло.

— Ничего, обыкновенный! Лопай, я велел дать двойную порцию. Не кисни, лохматая, всё образуется.

— Плохой день...

— Чего заладила — «плохой, плохой»?! Сидишь тут, накликаешь!

Из-под одеяла вылезла рука с таймером в ладони.

— Шесть-шесть-шесть, три раза шесть. В такой день что-нибудь случается...

— Где — шесть?! — Нихан вырвал таймер. — Ну, шестое марта, где три раза?

— Шестого марта шесть лет прошло... когда взяли «Звёздный Флаг», где я служила. Вдобавок — пятница...

От магии чисел нет приёмов. Хоть ногами стучи, хоть надорвись от крика, три шестёрки и пятницу не перешибёшь Нихан и сам не стартовал бы в градскую ночь — что за ночь несуразная, клином в численный ряд вбита? словно спецом для колдовства! Что говорить о прочих незыблемых правилах — не брать на борт своих баб в пору двухлунных очищений, не произносить в рейсе названия погибших кораблей, имена их капитанов и слова от корня «падать», не брать ложку тремя пальцами и не обходить ничего против хода часов.

— Сходи в бар, напейся. До старта несколько ночей, успеешь протрезветь.

— Нет. — Коел снова втянулась в одеяльный кокон.

— Найди мужика на раз. Побалуешься, вся хандра сойдёт. Можешь на ночь загулять, разрешаю.

— Нет.

Ну что ей надо, чего не хватает?! Зарплату ей дают — конечно, чуть, а зачем давать много? В бары и на рынки их пускают. Наряжайся, мажься, причёски выдумывай, всякие бирюльки покупай, крути любовь с кем хочешь! С ребёнками сложней, но даже это дозволяется, в особенности эриданским аморам — пусть сами себя производят. Но есть упрямицы, которые живут как за ширмой и не хотят меняться. Ходят, завернув гриву узлом и сколов щепкой, с прядью-козырьком впереди, со дня поимки всегда в одной и той же кофте.

Омрачённый тягостной хозяйской думой, Нихан созвал попить горячего главного инженера-механика, старпома и судового распорядителя клана.

— Рассказывать, что сталось?

— Все слышали, — с горестью потёр виски старпом.

— И от Маджуха пришло, что она — не из зачинщиков. Всё-таки «особо неблагонадёжен» ей впаяли! — веско говорил Нихан, прижав кулак костяшками к полу.

— Надо оспаривать! — подал голос чиф.

— Не резон, — возразил распорядитель. — Верхние Окурки очень злы. Рабы им едва праздник не испортили.

— «Едва» — не «вконец»! — Чиф хотел во что бы то ни стало отстоять Коел. Она исправно отрабатывала паёк. Кого посадить вместо неё штурманом на «Оборону» — неизвестно. Навигаторы — специалюги ценные, по углам не валяются. Наймёшь непроверенного, он так курс проложит, что выйдешь из скачка по ту сторону ядра Галактики, куда и форцы не залетали.

— Я выбью разрешение на её вывоз с Ньяго. Можем перевести в мотористы... в трубопроводные техники... — гудел Нихан, пристукивая кулаком по натуральным доскам, залитым прозрачным лаком.

— Всё равно что бластером в ухе ковырять. Опасное нецелевое использование. В технарях она здорово выйдет из-под контроля, станет в коробах, на корме пропадать. Захочет нас в отместку подорвать — это ей как чхнуть, она ведь инженер. — Старпом, в отличие от чифа, не желал держать на судне обиженную рабыню. — Так-то она деньги получала, могла себе того-сего позволить, а в технарях не пошикуешь!

— Лекарка говорит: здорова, а в рейс брать нельзя, — продолжал Нихан.

— Как это?.. — напряг уши чиф. — Мотаси, зачем холопку слушаете?!

— Мол, она психованная. Напортачит чего-нибудь.

— Может, лечить здоровую прикажет? от этого не лечат!

— Всё равно ей штурманом не быть, — бубнил своё старпом. — Есть циркуляр; согласно циркуляру...