— Ты так и будешь стоять? — чуть скосился Форт. Вздумай он мериться с Коел, кому более стыдно, — победил бы в этом раунде.
— Я могу одеться? — Она тотчас потянулась к лежащим на полу белью и платью. Отвернувшись, шкипер небрежно сделал ньягонский жест согласия.
— Скажем, сойтись на семи с четвертью мириадах. — Маклер бился за свою долю от сделки.
— Неподходяще. Максимум пять без четверти.
—
— Тогда шесть с четвертью.
— Ммм... это ближе к истине, но всё-таки...
Коел поспешила влезть в одежду и всунуть ноги в туфли.. Агенту она желала подцепить фэл и сдохнуть в кошмарном бреду. Зачем он издевался, унижал, если клиенту вовсе не был нужен показ её прелестей?! «НИКЕЛЬ» и консультант в коричневом едва уделили ей по два равнодушных беглых взгляда.
— Итак, мы нашли взаимно приемлемый вариант. — Маклер торжественно развёл руками. — Купчую можем оформить сейчас же. Как будете платить?
Под жилетом оказалась и сейф-сумка. Шкипер чиркнул по моноблоку кодовым ключом — литая твердь разошлась, открыв жёлтую, денежного цвета мякоть обивки и дремлющие пачки купюр.
— Цена — пять мириадов. Комиссионные — полторы шестнадцатых, премия маклера — четверть шестнадцатой, отчисление в общак — одна восьмая, налог с продаж — одна шестнадцатая...
С горькой гордость Коел узнала, что выросла в цене. В год захвата за неё давали вдвое меньше.
— Теперь она ваша! Владейте с пользой... и удовольствием. — Маклер подмигнул по-эйджински.
— Как я должна к вам обращаться? — с осторожностью поинтересовалась Коел у шкипера.
— Пока хватит «мистера Кермака». — Он как был, так и остался каменным. — Это твои вещи?
— Да. Могу ли я сменить одежду? это быстро, я вас не задержу.
— Обязательно. Только ньягонец мог так подобрать причёску к платью.
Верно — имея волосы длиной в неполных два сантиметра, парикмахерским искусством ньягошки не блистали.
Что ждёт впереди? Полная неизвестность.
Вскоре по выходе из конторы шкипер и консультант расстались без единого слова, пожав на прощание руки. Коел — уже в комбезе, кофте и разношенных спорт-ботах — осталась наедине с мистером Кермаком.
Нельзя откладывать выяснение вопроса «Кто есть кто?». Поскольку будущего всё равно не избежать, надо модифицировать его под себя. Ведь рано или поздно грянет час, когда груз, заработок и сама шкура капитана будут зависеть от настроения штурмана, — и капитан должен это усвоить! заодно узнаем рамки дозволенного.
— Мистер Кермак, разрешите спросить?
— Спрашивай, — буркнул он, глядя перед собой. Недурное начало. У ньягонцев рабы не начинают разговор. Коел поудобней разместила на плече лямку вещмешка.
— Какое у вас судно?
— У меня нет судна.
— А экипаж — уже укомплектован?
— У меня нет экипажа. Одна ты.
— О-о... значит, вы работаете на хозяина? — Ответы Никеля привели Коел в замешательство. Почему его звали шкипером, если он без судна? польстить хотели, что ли? но такая лесть похожа на издёвку — а он и веком не шевельнул.
Вблизи, спокойными глазами, Никель отнюдь не походил на тех молодцов с капитанскими дипломами, каких можно встретить в космопортах. На искателях вакансий, даже при большом внешнем лоске, нетрудно найти следы дешёвых — из-за хронического безденежья — излишеств. Этот был свеж и гладок...
...словно вышел из витрины.
Крайне редкие морщинки на его холодноватом лице выглядели посторонними, словно их провели по коже ультратонким карболитовым резцом.
— И хозяина у меня нет. Ты ела сегодня?.. На, пойди, купи себе чего-нибудь.
«Он настолько нелюдимый, что ему и говорить невмоготу? — недоумевала Коел, набивая сумку консервами и пачками галет. — И мне надо расстраиваться из-за этого?.. Капитан, живущий строго по уставу, — совсем неплохо. Подождём, пока он наберёт остальных. Насчёт должности старпома — видно будет, но не мешает выглядеть вольняшкой, и встречать всех новеньких по-сержантски. „Сэр, доверьтесь мне. Я вымуштрую этих обезьян и внушу им, что такое судовой рабочий. Это — каторжник, сэр!" Надо, Коел. Надо мало-помалу расширить свои полномочия».
— Сэр, я позволила себе купить пакетик чая.
«Или — или! или в ухо, или согласится. Будем считать это тестом на жадность. Чай, даже этот поддельный, — не дешёвый».
— Не пью.
«Ну хоть за перерасход не выругал».
Форт вспомнил, чем ещё был знаменателен 6242 год. Когда он уже служил в туанском космофлоте по приговору имперского суда, а Коел изучала основы покорности с помощью электрохлыста, федеральный конгресс дожал эриданское Сословное Собрание, и Эридан отменил рабство... которое заблаговременно откочевало в Аламбук, где могло спокойно процветать веками.
