«Все растворимые соединения хрома ядовиты!» — вскричал из памяти справочник по химии.
— Я в самом деле хочу твоей смерти. — Маджух был печален. — Ты — мой стыд, кой. Если б ты перешёл на нашу сторону, я был бы счастливейшим из людей. До сих пор не могу поверить, что ты забыл годы, прожитые со мной рядом. Понимаю — этим тебя не проймёшь...
Он стоял перед Фортом, приподняв лицо, — маленький грустный эльф с мультяшными четырёхпалыми лапками. Зрачки Маджуха выжидательно расширились, в них играл синий отблеск; кромки век растушевались и влажно заблестели. Казалось, слёзы вот-вот перельются через край, как вода из переполненного блюдца. Дрожащая тонкая плёнка прорвётся, и сердечная боль Венца вырвется наружу горьким и чистым плачем. Но Маджух сдержался.
Форт ничуть не сомневался, что это малорослое создание с подрезанными ушами — расчётливый и беспощадный хищник, место которому — под лучом нейробластера. И всё-таки блеск глаз Маджуха был таким же, как у коги Медеро, когда та начала рассказ об умершей свинке. Вот и разберись в причудах чувств... Или он действительно любил Раха? Или, перевалив за середину жизни, он увидел, что его прежний любимец безвозвратно изменился, стал врагом, смотрит волком, — а значит, и самому ему не вернуть ни ушедших лет, ни упущенных шансов, не ступить вновь на распутье, где справа — человеческое счастье, а слева — пиратская слава. Молодость не прожита — потеряна. Что он там думает в своей бритой голове?.. Самая большая загадка в мире — не законы рождения звёзд, а скрытые движения души.
Порыв родственных чувств был краток — облизнувшись, Маджух вновь стал прежним собой.
— Я велю доставить то, о чём ты просишь.
Охранники, похоже, уяснили, что отношения Бесследного с роднёй ещё не напрочь разорваны, поэтому вели себя предупредительно. Наобум подобранную килу разнородной печатной продукции принесли всего через полчаса, да ещё с устным прибавлением:
— Мотаси Маджух велел передать, что вы можете заказывать наркотики и курево, только чтоб принимать при нас.
Направляясь в зиндан, Форт опасался, что в тюрьме-яме нечем будет заняться, чтобы утолить вечную жажду ощущений, знакомую одним киборгам. Но ощущений накатило столько, что можно капризничать и выбирать по своему вкусу. Хочешь — наблюдай стены и потолок, хочешь — листай журналы, чтиво наскучит — ругайся с посетителями зверинца!
Жаждущих поглазеть на Духа привалило — словно плотину прорвало. Маджух мог смело взвинтить плату за билет до восьми крин, и то лезли бы, как на борт спасательного катера. Форт был хорошо освещён, от гостей не прятался, а когда они надоедали, отключал слух, оставляя на всякий случай слежение сканером. Но слушать было занятно — открывались новые грани общественного негодования.
— Попался, хмырь! Теперь за всё заплатишь!
— А смердит-то как!
— Жилы, жилы из него вытянуть!
— Я Папе поклонюсь, чтоб до тебя допустил! Никаких денег не пожалею!
— Не забыл Хадарка Гасилу, стервец? Неминучие Ножи бумагу пишут: «Выдать на расправу!» Не дадим сдохнуть, пока не насытимся!
— Он! во сне его видела! Лишил нас двух чёрных солнышек, убивец! Как это так — он у вас просто сидит, читает, а не мучается?! вы его живьём к стене должны прибить! кровь выцедить, чтоб Шуламангу и Лу Дархана окропить, — пусть возрадуются!
— Тьфу на тебя, ослепни! Чтоб глаза твои сгорели, хвост отсох, нутро свернулось!
— Вот они, косточки! — Сквозь решётку швырнули горстку мелких костяшек, видимо, из запястья скелета. — Давно припасены! Выходите, демоны, грызите гада!
Сторожевую систему из параллельных лучей то и дело замыкало из-за плевков (регулярный недолёт). Один мститель исхитрился пронести в зиндан газовую шашку в виде шарика и метнуть её. Форт мигом перехватил шипящий сюрприз и отправил обратно, прямо в лоб бомбометателю. Кашляя, стража лупцевала покушавшегося хлыстами, давился и метался весь тоннель, выла вентиляция, а Форт продолжал невозмутимо читать.
Часовой перерыв — очередь выпихали из тоннеля, вдали лаялись у ворот зиндана. Запищали шокеры, послышались крики щёлкнутых разрядом, затем возгласы стражи — «Дорогу! дорогу Венцу, подай к стене! к стене, сказал!» — и вновь у решётки появился Маджух:
— Не отравился?
— Ничего, пройдёт.
— А то вызову докторишку.
— Не надо.
— Я с вопросом, Pax. Вскрылось одно твоё дельце — покупка Коел Дром.
— Можно подумать, я утаивал. Просто помалкивал. — Форт отложил богато иллюстрированный журнал «Мужская Радость amp; Женское Здоровье», переполненный символами истинной мужественности — там пестрели ружья, ножи, виражи, дорогие авто, котировки модных любовниц, рекламы компьютеров, носимых вместо перстня (лупа и игла для нажима кнопок прилагаются), и моторных масел (сами догадайтесь, что ими смазывать).
— Сделка была незаконная.
— В Аламбуке ли толковать о законах?
— Совершалась под чужим именем.
— Как здорово — я здесь первый, кто это сделал!
— Искали поручителей, которым ты её отправил, но таких людей не существует.
— Эх, облом! меня подло обманули. Пропала женщина, а с ней шесть с половиной мириадов...
