Ответ прост — в сферу можно только войти. Выйти не придётся. Лишь взлететь, освободившись от тела.
Форт был против такого решения. Рассудок громко протестовал, кричал и стучал кулаком, приводил множество доводов в пользу того, чтобы сладить дельце с Папой, получить плату имперскими деньгами... а затем стать при Папе советником! или капитаном боевого корабля, почему нет? Зачем противиться естественному желанию жить и процветать? Надо пожать лапу Зверю, поцеловать его в зад и со смехом радости принять печать на физиономию! жизнь наладится! ничего страшного! Главное — уговорить Папу подать тебя на TV в виде туанской анимационной оцифровки, с искажением, чтобы Джомар даже случайно не опознал своего пропащего пилота. В новую пору жизни нужно войти с перекошенным лицом, и никак иначе. По-другому в мир Зверя не принимают.
Но откуда-то сочился скрипучий, донельзя циничный голос первосвященника Каиафы:
И этот вражеский скрип, как ни странно, отрезвлял сознание, начинавшее клониться на зов бездны.
Надо идти. Даже понимая, что ничего не изменишь. Почти ничего. И не зная, как сообщить в град, что Диск существует. Кто не решал в уме таких проблем, не выбирал между «быть» и «не быть» — не ведает, каковы адские муки. Чаша полна, надо вылить — или выпить.
Нет, только выпить.
Это узел решений и наводил Форта на мысли о скорой и геройской смерти.
В далёкий понедельник 30 ноября принимать её было легче. Она пришла нежданно. Всплеск криков и движение людей в салоне, похожее на порыв ветра в тростниковых зарослях. Грохот автоматных очередей, удары пуль в грудь и живот, гулкая темнота. Робкие проблески неясных видений. Затем — серый свет в глазах, оказавшихся видеокамерами...
В отличие от того сырого вечера сегодня была возможность подготовиться к уходу, взвесить все «за» и «против». Против — страх. За — долг.
«Кому я должен?..»
Гнетущее чувство — как окружающий тебя тёплый туман, что плывёт следом, не выпуская из оболочки молочной пелены. Люди отдаляются, становятся расплывчатыми силуэтами без лиц, зато туман всё осязаемее, всё плотней, в нём вьются, сплетаясь из колеблющихся струй, голоса, что-то шепчущие, на чём-то настаивающие, зовущие и молящие... В конце концов начинаешь сознавать, что все, кто был тебе близок, — здесь; они смотрят и ждут.
Тими, малявка Медеро, карапуз Бун, толпы в коридорах Эрке — их много, молчаливых свидетелей.
Какой-то пожилой землянин с широким, округлым лицом, в длинной тёмно-зелёной одежде.
«А, Учитель Кэн, привет! Что скажешь?»
«Ничего, Албан. Разве нужно что-то говорить?»
«Обидно, что я пойду туда один. Лучше бы в компании. Много спутников я не прошу; идти бы с кем-нибудь на пару — и достаточно. „Гармония достижима лишь вдвоём". Правда, это о супружестве...»
Дверь открылась, вошёл Маджух. Он спал с лица, осунулся и потускнел.
— Эксперт, полночь зашла за середину. Чтобы выступать, ты должен хорошо выглядеть. Если в чём-то не разобрался, оставь на утро. Ясно? Ложись спать. У тебя плохой вид.
«А ты хотел, чтобы я сиял здоровьем? По вашей милости я который день не вижу своей пищи. Подкармливаюсь одной водой и давлюсь органической массой, которую вы называете едой. Спросил бы, каково мне выгадывать моменты и тошнить в парашу. Поднёс бы стакан спирта — я хоть перестану рыгать гнильём...»
— Ты на себя погляди. Можно подумать, танцевал три часа кряду.
— Все мы отдохнём в обратном мире. — Маджух опустился на свободную плетёнку. Между пальцев у него скользили по кольцевой нити кораллово-красные чётки, грани которых покрывала тонкая резьба, выделенная золотом. — У тебя есть вопросы?
— Да, например — мощность магнитно-лучевого воздействия Диска в точке прицеливания. В международных единицах. Это не секрет?
— Восьмисотка эг. Нагрузка очень кратковременная, действие обусловлено вторичным излучением и поглощением.
— Для пирата ты прилично смыслишь в технике.
Чётки замерли, пальцы сжались, потом постепенно распрямились.
— Я учился.
— В «чёрной» академии?
— У меня два диплома, — выдавил Маджух, едва шевеля губами. — Межпланетный менеджмент и системный анализ.
— М-м-м, это престижно... а по тебе не скажешь, что ты крупный менеджер и системолог.
— Я здесь родился. Я потомственный Окурок. — Казалось, Маджух что-то доказывает самому себе.
— Да, это заметно.
— Я не хочу с тобой ругаться.
— Куда уж тебе. — Готовность умереть придавала Форту большую смелость. — Без меня ваш аттракцион не состоится.
— Кажется, я мало нахлестал тебе по хребтине. — Маджух встал, тихий голос его зазвучал угрозой. — После телевизионной передачи я подумаю, не стоит ли добавить. Имей это в виду, корноухий.
