Замешательство, столь неожиданно возникшее на пути Барина Хау и Папы к трапезной, угасло так же стремительно, как началось. Ускорив ход, чтобы поскорей покинуть место встречи, представитель ВП вкратце ознакомился с бумагой, недовольно буркнул: «Разберитесь!» и передал лист Маджуху, немедля оказавшемуся рядом.
— Ну, что там? — скосив рот на сторону, процедил Папа. Он не унизился до чтения, тем более что письменное линго понимал не очень,
— Петиция от меченых. Весь список жалобщиков, как подарок, — нервно усмехнулся Маджух. За безопасность гостя отвечал он и потому ждал расплаты за промашку. Ведь к драгоценному мотаси Хау мог подкрасться и убийца. — Пятнадцать подписантов, остальные просто перечислены. Похоже, они долго к этому готовились.
— Выясни, как они прознали день прилёта и маршрут. Займись сейчас же!
— Я этой писульки не видел, — заметил Борин, чтобы все запомнили его позицию. — Ничего не прочёл. Какая-то бессмыслица...
Маджух отстал и остановился, перечитывая документ. Уши его подёргивались от волнения; пальцы правой руки бегали по сенсорам поясного блока, а левая водила телефонной камерой над петицией, считывая имена и координаты, которые превращались в цифровой поток и улетали к ищейкам Маджуха; стебель микрофона вытянулся, застыл ртутной каплей в воздухе у самых губ и ловил каждое слово хозяина:
— Всех, кто здесь назван, — взять! Если хозяева будут мешать — скажите: «Срочная акция Окурков, приказ Мусултына».
Наушники трещали ответами: «Есть!», «Будет исполнено!».
Как не вовремя это случилось! У Борина могут испортиться и аппетит, и настроение, а ведь Папе предстоит умасливать гостя, чтоб Хау принял партию наркотиков и не ворчал.
— Тащите рабов ко мне в нору и ввалите им маленько по дороге — для нача...
— Долго провозишься, кой, — напевно произнёс Бо Арангак, неслышно вырастая за спиной. Маджух споткнулся на слове — он тоже умел подкрадываться, но жрецы перемещались так легко и тихо, словно были бесплотны, как тени, а для призраков не существует ни преград, ни расстояний. Три сотки шагов назад Бо Арангак кадил мотаси Хау, пророча тому счастье и здоровье; исполнив молитву, которую дозволено читать для иноверцев, жрец удалился в противоположную сторону... и он уже здесь!
Можно ставить крину против камешки, что Бо Арангак осведомлён о происшествии, насколько позволяет телефонный перехват.
— Есть другие способы познавать истину... — Жрец уделил Маджуху снисходительную улыбку.
Тем временем Борин старательно вытирал ладони платком. Бумага с пламенными мольбами, совсем недолго находившаяся у него в руках, словно оставила на пальцах пятна, которые необходимо удалить прежде, чем вернёшься на «Леди Гилфорд». Так и казалось, что все будут принюхиваться и приглядываться, отыскивая на тебе след нехорошего поступка. Впрочем, сила психического вытеснения позволит избавиться от нечаянного события куда раньше. Забыть! и никаких там угрызений. «Этого не было».
К столу! скорей к столу! «Жрать-жрать-жрать», как говорил процессор, созданный из тараканьих мозгов. Папироса с лишайником и пряный дым жреческого кадила подхлестнули желудок, заставив его сокращаться от предвкушения. Вроде бы поел совсем недавно, а ощущение такое, будто с утра постился! О-о-о, у чёрных всё тонко продумано!.. После ужина Папа велит раздуть дымарь, и воздух помутится от курений...
Маджух осмотрелся — один за другим, беззвучно воплощаясь из сгустившегося сумрака, жреческие слуги в чёрном, с закрытыми лицами, скользили мимо него по коридору, молча устремлялись за охранниками, утащившими долговязого; часть слуг в почтительных позах обступила Бо Арангака, внимая его кратким указаниям, другие окружили Маджуха, всё ещё державшего в руке петицию рабов.
— Мне. — Бо Арангак повелительно простёр длань. Маджух с поклоном подал бумагу жрецу.
— Кто главный смутьян и зачинщик? — Чёрный чудотворец брезгливо воззрился на петицию.
— Тот, кого взяли бойцы.
— Отдай его моим людям. Распорядись, чтобы не возникло недоразумения.
— Но... необходимо дознание!..
— Все остальные — твои. Разве этого мало?.. Тот, кто предназначен богу, должен быть чист и невредим.
Похоже, для Бо Арангака происшествие вовсе не выглядело досадным.
— Проступок наглого раба не омрачит добрую ночь. Я вижу сокрытую волю Всесильного. Он указал нам, кто ему угоден. А мой совет тебе таков... — Поманив пальцем, жрец дал понять, что надо приблизить ухо к устам мудрецу и прислушаться.
Обожаю приглашения, от которых нельзя отказаться. Это похоже на смерть.
Крутишься, говоришь без умолку, планируешь на целую луну вперёд, но вот на повороте натыкаешься на нечто тёмное, и оно говорит: «Пойдём со мной, пора!..» Какое, к псям, «пора»?! Тут падает ток в сети, лампы еле тлеют, всё делается плоским, серым, как камень. Только слухом и волосяной дрожью понимаешь, что пока ещё существуют выступы, объёмы и углы, что мир не сплющился в бумажку, на которой ты нарисован... но в следующий миг тебя сотрут.
