Дверь ванной распахнулась.
— Что ты делаешь? — Мокрый Эйден встал в дверном проеме, держа полотенце над пахом. Даже злясь на него и смущаясь, она не могла игнорировать его сексуальность. — Что происходит?
Боже, она понятия не имеет.
— Я… читаю. — Мелина проглотила желание задать ему кучу вопросов. — Планшет включился, и я нашла его.
Можно ли придумать еще что-то более глупое? Мелина не могла найти слов и боялась, что никогда не найдет.
Эйден кивнул. Его темные глаза ничего не выражали.
— Что-нибудь интересное?
— Габриэль прислал тебе e-mail.
Его губы побледнели, когда он медленно пересек комнату несколькими уверенными шагами и взял iPad из ее рук. Быстро прочитав, он встретился ней взглядом.
— Я попросил его следить за напавшими на тебя изгоями. — Когда Эйден замолчал, Мелина услышала звук разбивающихся о пол капель воды. — Я также обратился к Совету с просьбой отправить стражей, чтобы найти любые следы изгоев на улицах. Скоро они перегруппируются и поменяют тактику. Не думаю, что они планировали твой побег. Головы полетят и планы поменяются.
Упоминание о нападениях изгоев были и раньше, и Мелина почувствовала, как реальность весом в тысячу кирпичей свалилась на ее плечи. Она ведь не могла быть участницей самой масштабного розыгрыша в истории? Когда Эйден говорил об оборотнях, в его глазах горела уверенность. Не было ни намека на смех, никаких подразниваний.
— Ты… — на с трудом сглотнула, боясь собственных слов, — …не шутишь?
— Это для меня не шутка, Мелина. — Эйден сел рядом с ней, полотенце сползло по его бедрам. — Твоя безопасность не
— И я… — Паника сдавила ее горло, перекрывая поток кислорода. — Я… меня укусили, и теперь… я стану…
— Оборотнем. Мы обсуждали это раньше, помнишь? — Он положил руку на ее плечо, и жар от его ладони проник прямо в сердце. — Знаю, переход может дезориентировать, но то, что произошло, не сон. Ты ведь так подумала?
Избегая его прикосновения, Мелина спрыгнула с кровати, плотнее кутаясь в одеяло.
— Держись от меня подальше.
Его губы так сексуально скривились, что у нее подсжались пальчики на ногах. Даже перед лицом страха ее тело реагировало на него на каком-то примитивном уровне.
— Я не причиню тебе боль, — сказал Эйден. Казалось, это он и имел ввиду. — Я привез тебя сюда, чтобы защитить. Последнее, чего я хочу, это усложнить для тебя ситуацию. Почему бы тебе не присесть?
Она его не боялась. Не по-настоящему. Если бы он хотел причинить ей боль, то уже бы сделал это. То, чего она боялась, было намного хуже…
— Почему бы тебе не сказать, кто ты, черт возьми? Больше никакой лжи.
— Я Эйден Дин, тот же человек, которым был вчера.
— Ладно, тогда, — сказала она скептически, —
Тяжело вздохнув, он наклонился вперед, положив руки на колени.
— Я двухсотлетний оборотень. Мои родители были людьми, они умерли, когда я был молод. Я жил на улице, однажды на меня напал оборотень, и я превратился в следующее полнолуние. Ангус Дин забрал меня с улицы, взял в свою стаю и принял в свой дом, как единственного сына. Твой путь в этом отношении не особо отличается от моего, но если ты увидишь, как много я достиг в жизни с того момента, то поймешь, что все будет хорошо.
Дыхание Мелины стало поверхностным, перед глазами замелькали звездочки. Она подошла к краю кровати и посмотрела в окно на грохочущие волны, придерживаясь за изголовье кровати чтобы не упасть. Казалось, словно она качалась вместе с волнами в океане, в ее ушах стоял тот же приглушенный шум.
Рассказ Эйдена не укладывался в голове. Возможно, это хороший сценарий фильма.
— Меня похитили… — она хватала ртом воздух, сильнее сжимая прижатый к груди конец одеяла. — Оборотни.
Разве она не запомнила бы нечто подобное?
— Они схватили тебя где-то на Эмберкадеро, вероятно, до того, как ты вернулась в ресторан, в котором мы обедали. — В голосе Эйдена звучало раскаянье. — Переход от человека к оборотню может повлиять на память. Это объясняет, почему у тебя есть пробелы, когда ты пытаешься вспомнить, что произошло, но если ты соберешь все кусочки вместе, память вернется.
В памяти всплыла темная припаркованная у тротуара машина на 39 Пирсе. Кто-то вылез из машины и последовал за ней, а потом вколол ей что-то в шею.
Прикосновение к синяку на шее спровоцировало поток страшных воспоминаний.
— И затем… — Она не могла произнести эти жуткие слова.
— Ты сражалась с одним из них. — Он покачал головой и опустил взгляд. — Ты вела себя очень храбро, Мелина. В моей стае есть волки, которые не рискнут сразиться с изгоем лицом к лицу. У них нет чести, они не соблюдают наши законы, поэтому они отделились, чтобы жить по-своему.
