Двое приятелей из-за чего-то шумно поссорились на улице. Из ближайшего дома выскакивает бравый мужчина и без лишних слов начинает начищать обоим физиономии. Полиция, протокол, мировой судья… Драчун оправдывается;
– Я, господин судья, сидел дома, играл на рояле (еще один любитель музыки, ага. – А. Б.), вдруг слышу шум, драку, а так как я раньше служил в военной службе офицером, потому не мог удержаться, чтобы не прекратить беспорядок…
Несмотря на благие побуждения, денежный штраф ему все же присудили – беспорядок беспорядком, а лупить по физиономии все же не следует…
– Позвольте папироску? – вежливо обращается приличный господин к двум столь же приличным прохожим. Те отвешивают ему по оплеухе и удаляются – ну, стих нашел…
Народное гулянье на Марсовом поле. К силомеру подходит приличного вида чиновник и спрашивает хозяина:
– Сколько стоит ударить силомер по башке?
Хозяин отвечает: две копейки.
– А тебя по рылу? – преспокойно интересуется чиновник.
Считая это шуткой, хозяин неосмотрительно говорит:
– Пять копеек.
Чиновник вручает ему семь копеек, раз заехал по силомеру, раз – по физиономии хозяину. Самое интересное во всей этой истории – реакция публики. Случившийся тут же газетный репортер потом писал: «Публика, слышавшая условие ударов, вступилась за чиновника (обидевшийся владелец силомера позвал городового. – А. Б.), и он отправился гулять далее с миром».
Вовсю хулиганила «золотая молодежь», обмывавшая окончание университета или получение офицерских погон – раскатывали на лихачах, лупили безвинных прохожих, всячески буянили. Отцы, что характерно, смотрели на это благодушно: веселится молодежь, сами такими были…
Не столь уж редко прямым оскорблениям подвергались полицейские – часто со стороны персонажей, слишком много о себе мнивших. Некий полковник, устроивший на улице скандал, в ответ на просьбу городового проследовать в участок заорал:
– Да как ты смеешь? Да ты с кем говоришь? Руки по швам, смирно!
И пару раз приложил блюстителю порядка по физиономии.
Некая дама, крайне приличная на вид, учинила на вокзале форменный дебош – правда, чисто словесный: осыпала жандармов словечками, каких даме из общества и знать-то не полагается, грозила «выгнать со службы в двадцать четыре часа», поехать с жалобой к шефу жандармов и разным министрам. Когда ее кавалер пытался спутницу утихомирить, та закричала:
– Да ведь мы в России, с этими полицейскими крючками все можно сделать!
Железнодорожные жандармы оказались ребятами бравыми: не испугавшись угроз, задержали дамочку, составили протокол и повезли к мировому судье. Там выяснилось, что никакая это не важная персона – всего-навсего вдова камердинера, пусть и служившего при жизни у высокопоставленного сановника. Ну, оштрафовали…
Бывали и вовсе уж курьезные случаи. Двадцатилетняя красотка, вызванная по какой-то пустяковой причине в полицейский участок, вдруг подошла к сидевшему за бумагами околоточному надзирателю, нежно обняла за шею и чмокнула в щеку. Околоточный сделал ей замечание и от греха подальше ушел в другую комнату. Девица последовала за ним, обняла и расцеловала еще жарче – такая у нее была манера шутить. Полицейский оказался чертовски целомудренным: составил протокол, и красотку мировой судья оштрафовал за «оскорбление полиции действием» (вот лично я, каюсь, на месте околоточного попросту попросил бы у красотки адресок. –
(Истины ради уточню, что и полиция была не без греха – если в участок попадали представители чистой публики, рук не распускали, а вот простой народ «щелкали по мордасам» часто и качественно…)
В купеческом клубе на маскараде ревнивый супруг заподозрил в одной маске, любезничавшей с кавалером, свою жену. Не теряя времени даром, с криком «Как ты (сенсоред) смеешь интриговать мою жену!» заехал кавалеру по зубам, а с дамы сорвал маску. Оказалось, совершенно незнакомая дама, какая там законная супруга…
В богатом купеческом доме праздновали именины хозяина. За столом, уже изрядно выпив, стали по обычаю того времени перекидываться хлебными шариками. И вошли во вкус: принялись швырять друг в друга уже раков, соленые огурцы, всевозможные гарниры и закуски. Иные из гостей возмутились – сами они в забаве не участвовали, но их сюртуки, платья и физиономии оказались изрядно запачканными, – обратились к хозяину, но тот, сам успевший изрядно поддать, благодушно сказал:
– Эка важность! Гости веселятся, хозяевам честь…
Услышав такое и восприняв это как руководство к действию, один из гостей, бравый офицер, скатал из салфеток большой ком, запустил им в лампу и погасил огонь. Темнота, женский визг, суматоха, полиция… Веселые посиделки завершились в камере мирового судьи: многие подали жалобы друг на друга, и разбирательство затянулось надолго.
Черт побери, кто только не засветился в хулиганстве и дебошах! А ведь вроде бы приличные люди…
