– Моя жена любит искусство, – сказал он, рассматривая прищурившись, ее скульптуру из бронзы и меди. «Современная дребедень, – подумал он, ухмыляясь про себя, но так как он торговал старыми вещами, то знал, что никогда нельзя угадать, за что люди готовы выкладывать свои кровные. – У нее перед входом в дом стоит этот гипсовый ослик с тележкой. Ты делаешь что-нибудь в таком роде?
Клер прикусила кончик языка. – Нет, – торжественно произнесла она. – Совсем нет.
– Ты можешь зайти и посмотреть на нашу скульптуру, если тебе понадобятся новые идеи.
– Спасибо за приглашение.
Когда он двинулся назад к грузовику, так и не дав ей счета, Клер сообразила, что должно быть уже заплатила за лампу вперед. Он открыл дверь грузовика и поставил ногу на подножку. – Ты, наверное, слышала, что Джейн Стоуки продала ферму?
– Что?
– Джейн Стоуки, – повторил он, засовывая большой палец за пояс. Его настроение заметно улучшилось, когда он понял, что первым сообщит ей эту новость. – Уже продала, или вот-вот собирается. Говорят, что она, похоже, уедет в Теннеси. Там у нее сестра.
– А Кэм знает?
– Не могу точно сказать. Если и не знает, то уж к вечеру точно будет в курсе. – Он задумался, нельзя ли будет как-нибудь невзначай заглянуть в контору шерифа и сообщить, как бы между прочим эту потрясающую новость.
– Кто купил ее?
– Какой-то прыткий торговец недвижимостью из Вашингтона, как я слышал. Наверное, следил за некрологами и узнал о смерти Биффа. Говорят, он предложил ей хорошую цену. Надеюсь, черт побери, что там не настроят еще каких-нибудь домов.
– А разве это можно?
Он сжал губы и нахмурил брови. – Ну, теперь это считается сельскохозяйственным районом, но ведь никогда не знаешь наверняка. Стоит кому надо сунуть взятку, и все может измениться. – Он замолчал и, закашлявшись, отвернулся, так как вспомнил про ее отца. – Так ты, похоже, устраиваешься здесь надолго?
Она заметила, что взгляд его устремился вверх, к чердачному окну. – Более или менее.
Он снова перевел взгляд на нее. – А ты не боишься привидений, одна в этом доме?
– Трудно испугаться привидений в доме, в котором выросла. – И где все привидения были такими знакомыми.
Он старательно стер пятнышко на боковом зеркале грузовика. – Пару раз в окне чердака видели свет. Кое-кто очень хотел знать, чем это было вызвано. – Наверное, раз ты сейчас накупаешь столько всего, то собираешься пожить здесь подольше.
Она почти забыла, как важно было для обитателей маленького городка знать все о всех. – У меня нет определенных планов. – Она пожала плечами. – в этом-то и состоит удовольствие – не быть связанной.
– Надо думать. – Сам он слишком долго был связанным, чтобы это понять. Он посчитал, что очень хитро и как бы между прочим приблизился к главной цели своего посещения. – А занятно, что ты снова здесь. Я вспоминаю, как первый раз пригласил тебя на свидание. Тогда был карнавал, верно?
Глаза ее потускнели, щеки покрылись бледностью. – Да, карнавал.
– Это было…– Он оборвал себя на полуслове, как будто только что вспомнил. – Боже мой, Клер, – он заморгал, и в его глазах сквозила искренность. – Прости, ради всего святого. Не могу понять, как это я мог забыть.
– Все в порядке. – Она с трудом выдавила улыбку. – Это было так давно.
– Да, давным-давно, – Он неловко дотронулся до ее руки. – Должно быть, тяжело, когда люди напоминают тебе об этом.
Ей и не требовалось никаких напоминаний, но она тем не менее нетерпеливо дернула плечами. – Не беспокойся об этом. Меня бы здесь не было, если бы я не могла с этим справиться.
– Да, конечно, но…– начал он снова. – Конечно, у тебя полно дел. Твои статуи. – Он хитровато подмигнул ей. – И шериф.
– Слухами земля полнится, – сухо сказала она.
– Вот именно. Надо думать, у вас двоих все идет отлично.
– Надо думать. – Ее позабавило то, что он то и дело бросал взгляд на стоящую в гараже скульптуру, названную ею «Зверь, который внутри». – Может, Бонни Сью хочет поставить это рядом со своим осликом.
Боб покраснел и убрал ногу с подножки грузовика. – Не думаю, что это в ее вкусе. Не могу сказать, что разбираюсь в искусстве, но…
– Но ты точно знаешь, что тебе не нравится, – закончила она его мысль. – Ничего страшного, если эта скульптура тебе не нравится. Боб. Я и сама не уверена, нравится ли она мне.
Нет, скульптура ему совершенно не нравилась, потому что все в ней было слишком хорошо знакомо. – Почему вдруг ты сделала такую вещь?
Она обернулась, посмотрела. – Не могу сказать точно. Пожалуй, она мне просто является. Во сне, – добавила она едва слышно и потерла почему-то вдруг замерзшие руки.
Глаза его сузились, взгляд заострился, но когда она снова повернулась к нему, лицо его не выражало ничего. – Пожалуй, я лучше останусь со своим осликом с тележкой. Дай мне знать, если с лампой вдруг что-нибудь не так.
– Хорошо. – Он первый мальчик, с кем она целовалась, вспомнила она и улыбнулась ему. – Передай привет Бонни Сью.
