Сержант шел впереди. С беседки слышны громкие голоса и смех – среди них, наверное, и голос Танкаева с аварским акцентом. Угол здания, центральный вход и вот она беседка, где «тусуются» генералы вокруг самовара. Их первая реакция на неожиданное появление незнакомого летчика в летной форме – все оглянулись, Танкаев с тремя золотыми звездами на погонах в одну линию отложил чашку и повернул голову, поймав в фокус лицо с кавказской внешностью.
– Товарищ генерал, – начал сержант докладывать с вытянутой ладонью у виска, – разрешите вам представить…
Танкаев махнул рукой и остановил монолог сержанта.
– Кто такой? – спросил он, наставив на летчика суровый взгляд. – И что привело вас ко мне?
Магомед отдал честь.
– Майор авиационного полка Магомед Толбоев.
– Дагестанец?
– Так точно.
– Откуда именно?
– Согратль. Гунибский район.
Генерал Виноградов, его заместитель, сидевший рядом с ним, заёрзал на стуле.
Черты лица Танкаева смягчились, и он предложил ему к столу за чай. Виноградов продолжал странно смотреть на летчика, желая что-то спросить у него.
– Не может быть, – проронил он, – ну этого просто не может быть, – продолжал он изливать пророчества.
Танкаева начало мучить любопытство.
– Ты о чем, Виктор Сергеевич?
Виноградов проглотил комок. Толбоев – в полной прострации и не понимает, что происходит. Виноградов закрыл глаза и прикрыл их ладонью – он усиленно что-то вспоминает, затем, отняв руку от глаз, спросил Толбоева.
– В тысяча девятьсот шестьдесят третьем году, в октябре месяце, на окраине вашего села садился кукурузник?
Глаза у Толбоева загорелись и он вспомнил. Дальше все происходило без инсценировки по ходу чувств и памяти.
Танкаев с открытым ртом наблюдал, как его взрослый коллега, пошатываясь, встал из-за стола и направился к молодому летчику с распростертыми объятиями, абсолютно уверенный в том, что не ошибся – перед ним стоял тот мальчик из прошлого, которого еле сдерживал от самолета, когда он работал в Дагестане. Старый генерал обнял молодого летчика как сына.
У сержанта замерло дыхание, жена Танкаева, которая наливала чай в чашку, остановилась, наставив непонятный взгляд на мужа, у других присутствующих за столом в голове пронесся вихрь мыслей и догадок.
Успокоившись, Виноградов в деталях рассказал о его встрече с мальчиком из Согратля, которому помахал крыльями самолета, и о том, что эта картина часто всплывала в его памяти, и хотелось даже поинтересоваться о судьбе этого мальчика. Все потому, что у него не было сомнений в том, что мальчик за взмахом крыла потянется в авиацию. Так и случилось.
Покидая зону отдыха высокого начальства, Магомед радовался как ребенок счастливому повороту судьбы.
Командир части, подписывая заявление Магомеда на увольнение, чтобы следом поступить в Летный институт испытателей, спросил в недоумении:
– Кем тебе приходится Виноградов?
– Настоящим командиром Советской Армии, – с сарказмом произнес Магомед.
– А если серьезно?
– А если серьезно – человеком, который оставляет после себя хорошие дела.
Командир части больше не задал вопроса, хотя так и не понял, кем приходится русский генерал Виноградов Сергей аварцу майору Толбоеву Магомеду.
Чем ближе подлетал Магомед к Байконуру, тем больше рокотало в нем волнение. Гул двигателей МиГ-25 убаюкивал, и было чувство дерзкой мощи: истребитель поддавался любой команде. За спиной десять лет летного стажа. Вот-вот в суровой казахской пустыне Кызылкум на округлившимся горизонте Земли зарисуется Байконур, откуда в далеком 1961-м стартовал первый космонавт планеты Юрий Гагарин. Ощущение причастности к программе «Энергия – Буран» придавало чувство гордости и внутреннего удовлетворения: цель близка, и он через, может быть, год взлетит в космос командиром корабля «Буран». Мечта детства и всей жизни. И вот, через несколько минут, он идет на снижение на широкую взлетно-посадочную полосу, специально построенную для «Бурана», длиной 4,5 км и шириной 85 метров. Теперь предстоят интенсивные тренировки по сопровождению Ту-154, имитирующего «Буран».
Дежурный или комендант в гражданской форме, который представился Владимиром, вежливо и с улыбкой встретил Магомеда, потом провел его в гостиницу – простое убранство, кровать, тумбочка.
– Ну, как впечатления? – спросил он. – Как посадка? Понравилась взлетно-посадочная полоса?
– Классно.
– Еще бы, – сказал Владимир, – руководитель проекта Глеб Лозино-Лозинский лично принимал полосу. Проверял качество покрытия он весьма необычным способом: на приборную панель служебной «Волги» ставил стакан с водой. Машина разгонялась до скорости 100 километров в час, и в том месте, где вода проливалась, бетонные плиты фрезеровали до абсолютно ровного состояния. Любая извилина представляет опасность для «Бурана» – у него высокая скорость посадки.
– Мне понравилось, – ответил Магомед, разглаживая шерстяной плед на кровати. – Далековато, правда.
– Ничего не поделаешь. Было бы хорошо, конечно, если бы комиссия в то время поддержала твою родину – Дагестан, как место для космодрома.
