Радиосвязь с самолетом сопровождения возобновилась.
Андрей услышал уверенный голос Толбоева:
– Отлично идет! Тянет, ромба не долетает!
Система автоматической посадки четко выслеживала три основных навигационных параметра: азимут относительно посадочной полосы, угол точки и дальность. При помощи этих переменных во времени и пространстве данных бортовой компьютер проводил беспрерывную корректировку полета объекта. На высоте 4 километров корабль идет на крутую глиссаду. С этого момента его ловят телекамеры с земли. «Буран» появляется из облаков и несется к земле с пугающей скоростью.
Взгляды всех теперь были прикованы к серой пелене облаков в направлении, откуда должен был появиться корабль. А он несся по крутой глиссаде к полосе, видимый только радиолокаторами, которые говорили: «Все нормально! На курсе, на глиссаде!». И вот, как будто из ничего, плавно обрисовались контуры «птички», которая, казалось, камнем неслась к земле. В корабле были частички жизней всех, кто его создавал, строил, испытывал…
Первая мысль: «Шасси выпущены?». Потом – крутой перелом траектории снижения, высоко задранный нос, мастерская посадка и замедляющийся пробег, для которого хватило чуть более половины полосы! Выпуск шасси и снижение до мягкого касания. Ювелирная точность. Андрей подскочил в воздух первым. А потом началось! Бурные овации, крики «Ура!», все жмут друг другу руки, обнимаются.
– Сел отлично! На оба колеса! – докладывает Магомед.
А Магомед Толбоев после прохода на бреющем полете выполняет крутой вираж на форсаже вокруг «птички» – круг почета, так сказать…
И вот «Буран» стоит посреди аэродрома, который замер, как будто все вокруг остановилось, даже ветер, казалось затих… Только в хвосте у корабля попыхивает пламя дожигания топлива, нет – это не макет, как раньше – это он, – момент касания, настоящего «Бурана»!
Глядя на остановившийся корабль, Владимир подумал, что он живой не только потому, что он приземлился в сложнейшую погоду, что это было ЧУДОМ, выстраданным неудачами и трагическими событиями.
На площадке, где тяжело дышал «Буран» после стольких испытаний, выпуская пар, продолжала работать вспомогательная силовая установка, обеспечивая энергией бортовые системы и, главное, гидросистему и тормозные устройства, чтобы подключиться к наземным машинам обслуживания.
Вдруг началось невообразимое: море чувств и переживаний у тысяч людей в один момент вырвалось наружу. Всё попуталось: восторг и смятение, радость и гордость, облегчение. Одновременно заурчали моторы десятка автомобилей, припаркованных к зданию управления и, догоняя друг друга, помчались к полосе, чтобы первым прикоснуться к остывающему «Бурану».
Владимир видел, как первым пересекла ленту машина генерала армии Александра Максимова, начальника Главного управления космических сил, из второй машины вылезли: Радомир Король, начальник главного управления Минавиапрома и Ювеналий Марчуков, главный конструктор вспомогательной установки.
Максимов пошутил:
– Король, а он у тебя не взорвется?
Король довольно сиял и добродушно улыбался.
– Да нет, Сан Саныч, – сказал он, – это пыхтит выхлопами моя установка…
Тут к ним примкнул Олег Рысев, начальник НИИ парашютостроения и Игорь Зверев, директор Тульского машиностроительного завода.
Порывы ветра срывали с голов шапки, ушанки, полковничьи папахи и генеральские фуражки, и никто на это не обращал внимания. Целовались, обнимались, кричали, перекрикивая друг друга. Глеб Лозино-Лозинский, стоявший недалеко от толпы, уголком носового платка вытирал глаз – такой ошеломительный итог десятилетней работы. Он, наверное, думал о бесспорном преимуществе страны в космосе и пилотируемых полетах и внедрении новых технологий в народное хозяйство. К нему приближался Игорь Волк, который через два месяца должен будет полететь на «Буране» в космос…
Владимир пришел в себя и стал осматривать толпу, высматривая Андрея Орлова. Его нигде нет. Он ощутил прилив тревожных чувств: неужели он остался на диспетчерском пункте. Зачем? Или что-то случилось. Владимир развернулся и поспешно зашагал в сторону административного здания. Он открыл входную дверь и оцепенел. У подножия лестниц он увидел распластанное безжизненное тело. Изо рта текла кровь.
– Андрей, – прокричал Владимир, пытаясь, просунув руки под плечи, приподнять голову все еще находящегося в сознании Андрея Орлова. – Что с тобой?
Андрей открыл тускнеющие глаза и еле пробормотал:
– Я упал. Меня… – и издал последний вздох.
Владимир замер, держа на руках разработчика системы автоматической посадки, отца, мужа и хорошего друга. Он думал о «проклятии “Бурана”».
«Его столкнули, но какая комиссия это докажет…»
